Новые статьи
Показаны сообщения с ярлыком толерантность. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком толерантность. Показать все сообщения
Ну да, на Евровидении-2014 победила женщина с бородой Кончита
- не знаю, как правильно назвать ее-его: гей, транссексуал или еще как. Ну и
что теперь? Причитать про падение нравственности и утрату ценностей? Да ладно.
Понятно, что не только религиозные, но и мало-мальски вменяемые люди никаких
возвышенных чувств испытать к симпотяге-Кончите не могут. У всех, в разном
диапазоне, при взгляде на победительницу Евровидения возникает одна и та же
мысль "Господь, жги!"
Однако сам факт этой победы так предсказуем и уныл, как очередное "единогласно" на советском партсобрании. Кончита - это такой концентрат европейской толерантности, "спортсменка, комсомолка и просто красавица" этой толернатности, после появления которой на сцене обязаны возникнуть "долгие и продолжительные аплодисменты".
Как протест? Как вызов? Как эпатаж? Я вас умоляю. Просто в обществе потребления искусство неизбежно опускается на уровень "шута при царе", кунсткамеры с замаринованными уродцами или цирка на рыночной площади - а там испокон веку восторг публики вызывали женщины с бородой.
Однако сам факт этой победы так предсказуем и уныл, как очередное "единогласно" на советском партсобрании. Кончита - это такой концентрат европейской толерантности, "спортсменка, комсомолка и просто красавица" этой толернатности, после появления которой на сцене обязаны возникнуть "долгие и продолжительные аплодисменты".
Как протест? Как вызов? Как эпатаж? Я вас умоляю. Просто в обществе потребления искусство неизбежно опускается на уровень "шута при царе", кунсткамеры с замаринованными уродцами или цирка на рыночной площади - а там испокон веку восторг публики вызывали женщины с бородой.
Всё прогрессивное человечество, как нам говорят, абсолютно естественным образом приняло геев, их субкультуру, их право заключать браки, усыновлять детей и пропагандировать свою сексуальную ориентацию в школах и детских садах. Нам говорят, что всё это — естественный ход вещей.
Нам лгут.
Ложь о естественном ходе вещей опроверг американский социолог Джозеф Овертон, описавший технологию изменение отношения общества к некогда принципиальным для этого общества вопросам.
Прочитайте это описание и станет понятно, как легализуют гомосексуализм и однополые браки. Станет совершенно очевидно, что работа по легализации педофилии и инцеста будет завершена в Европе уже в ближайшие годы. Как и детская эвтаназия, кстати.
Что ещё можно вытащить оттуда в наш мир, используя технологию, описанную Овертоном?
Она работает безотказно.
Джозеф П. Овертон (1960-2003), старший вице-президент центра общественой политики Mackinac Center. Погиб в авиакатастрофе. Сформулировал модель изменения представления проблемы в общественном мнении, посмертно названную Окном Овертона.
Джозеф Овертон описал, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойного бака общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены.
Согласно Окну возможностей Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует т.н. окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах.
Это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества-жертвы самого факта воздействия.
Ниже я на примере разберу, как шаг за шагом общество начинает сперва обсуждать нечто неприемлемое, затем считать это уместным, а в конце концов смиряется с новым законом, закрепляющим и защищающим некогда немыслимое.
Возьмём для примера что-то совершенно невообразимое. Допустим, каннибализм, то есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жёсткий пример?
Но всем очевидно, что прямо сейчас (2014г.) нет возможности развернуть пропаганду каннибализма — общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно теории Овертона, называется «Немыслимое». Смоделируем теперь, как это немысливое будет реализовано, пройдя все стадии окна возможностей.
ТЕХНОЛОГИЯ
Ещё раз повторю, Овертон описал ТЕХНОЛОГИЮ, которая позволяет легализовать абсолютно любую идею.
Обратите внимание! Он не концепцию предложил, не мысли свои сформулировал некоторым образом — он описал работающую технологию. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее термоядерного заряда.
КАК ЭТО СМЕЛО!
Тема каннибализма пока ещё отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона — перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального.
У нас ведь есть свобода слова.
Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме?
Учёным вообще положено говорить обо всём подряд — для учёных нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберём этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племён Полинезии». Обсудим на нём историю предмета, введём её в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.
Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности.
Окно Овертона уже двинулось. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному.
Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете — радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ.
Во-первых, это ещё один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу — «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть ниже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские учёные и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы.
Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначности проблемы — созданы «градации серого».
ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?
Следующим шагом Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного.
На этой стадии продолжаем цитировать «учёных». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймён как ханжа и лицемер.
Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка».
Внимание! Создание эвфемизма — это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить её подлинное название.
Нет больше каннибализма.
Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят ещё раз, признав и это определение оскорбительным.
Цель выдумывания новых названий — увести суть проблемы от её обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта.
Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента — исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное — легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.
«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»
«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд — у римлян это было в порядке вещей!»
«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чём-то христианскую церковь? Да кто вы такие, чёрт вас побери?»
Главная задача вакханалии этого этапа — хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент.
ТАК И НАДО
После того как предоставлен легитимирующий прецендент, появляется возможность двигать Окно Овертона с территории возможного в область рационального.
Это третий этап. На нём завершается дробление единой проблемы.
«Желание есть людей генетически заложено, это в природе человека»
«Иногда съесть человека необходимо, существуют непреодолимые обстоятельства»
«Есть люди, желающие чтобы их съели»
«Антропофилов спровоцировали!»
«Запретный плод всегда сладок»
«Свободный человек имеет право решать что ему есть»
«Не скрывайте информацию и пусть каждый поймёт, кто он — антропофил или антропофоб»
«А есть ли в антропофилии вред? Неизбежность его не доказана».
В общественном сознании искусственно создаётся «поле боя» за проблему. На крайних флангах размещают пугала — специальным образом появившихся радикальных сторонников и радикальных противников людоедства.
Реальных противников — то есть нормальных людей, не желающих оставаться безразличными к проблеме растабиурования людоедства — стараются упаковать вместе с пугалами и записать в радикальные ненавистники. Роль этих пугал — активно создавать образ сумасшедших психопатов — агрессивные, фашиствующие ненавистники антропофилии, призывающие жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в СМИ обеспечивают всем перечисленным, кроме реальных противников легализации.
При таком раскладе сами т.н. антропофилы остаются как бы посередине между пугалами, на «территории разума», откуда со всем пафосом «здравомыслия и человечности» осуждают «фашистов всех мастей».
«Учёные» и журналисты на этом этапе доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории время от времени поедало друг друга, и это нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Окно Овертона движется дальше.
В ХОРОШЕМ СМЫСЛЕ
Для популяризации темы каннибализма необходимо поддержать её поп-контентом, сопрягая с историческими и мифологическими личностями, а по возможности и с современными медиаперсонами.
Антропофилия массово проникает в новости и токшоу. Людей едят в кино широкого проката, в текстах песен и видеоклипах.
Один из приёмов популяризации называется «Оглянитесь по сторонам!»
«Разве вы не знали, что один известный композитор — того?.. антропофил.»
«А один всем известный польский сценарист — всю жизнь был антропофилом, его даже преследовали.»
«А сколько их по психушкам сидело! Сколько миллионов выслали, лишили гражданства!.. Кстати, как вам новый клип Леди Гаги «Eat me, baby»?
На этом этапе разрабатываемую тему выводят в ТОП и она начинает автономно самовоспроизводиться в массмедиа, шоубизнесе и политике.
Другой эффективный приём: суть проблемы активно забалтывают на уровне операторов информации (журналистов, ведущих телепередач, общественников и тд), отсекая от дискуссии специалистов.
Затем, в момент, когда уже всем стало скучно и обсуждение проблемы зашло в тупик, приходит специальным образом подобранный профессионал и говорит: «Господа, на самом деле всё совсем не так. И дело не в том, а вот в этом. И делать надо то-то и то-то» — и даёт тем временем весьма определённое направление, тенденциозность которого задана движением «Окна».
Для оправдания сторонников легализации используют очеловечивание преступников через создание им положительного образа через не сопряжённые с преступлением характеристики.
«Это же творческие люди. Ну, съел жену и что?»
«Они искренне любят своих жертв. Ест, значит любит!»
«У антропофилов повышенный IQ и в остальном они придерживаются строгой морали»
«Антропофилы сами жертвы, их жизнь заставила»
«Их так воспитали» и т.д.
Такого рода выкрутасы — соль популярных ток-шоу.
«Мы расскажем вам трагическую историю любви! Он хотел её съесть! А она лишь хотела быть съеденной! Кто мы, чтобы судить их? Быть может, это — любовь? Кто вы такие, чтобы вставать у любви на пути?!»
МЫ ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ
К пятому этапу движения Окна Овертона переходят, когда тема разогрета до возможности перевести её из категории популярного в сферу актуальной политики.
Начинается подготовка законодательной базы. Лоббистские группировки во власти консолидируются и выходят из тени. Публикуются социологические опросы, якобы подтверждающие высокий процент сторонников легализации каннибализма. Политики начинают катать пробные шары публичных высказываний на тему законодательного закрепления этой темы. В общественное сознание вводят новую догму — «запрещение поедания людей запрещено».
Это фирменное блюдо либерализма — толерантность как запрет на табу, запрет на исправление и предупреждение губительных для общества отклонений.
Во время последнего этапа движения Окна из категории «популярное» в «актуальную политику» общество уже сломлено. Самая живая его часть ещё как-то будет сопротивляться законодательному закреплению не так давно ещё немыслимых вещей. Но в целом уже общество сломлено. Оно уже согласилось со своим поражением.
Приняты законы, изменены (разрушены) нормы человеческого существования, далее отголосками эта тема неизбежна докатится до школ и детских садов, а значит следующее поколение вырастет вообще без шанса на выживание. Так было с легализацией педерастии (теперь они требуют называть себя геями). Сейчас на наших глазах Европа легализует инцест и детскую эвтаназию.
КАК СЛОМАТЬ ТЕХНОЛОГИЮ
Описанное Овертоном Окно возможностей легче всего движется в толерантном обществе. В том обществе, у которого нет идеалов, и, как следствие, нет чёткого разделения добра и зла.
Вы хотите поговорить о том, что ваша мать — шлюха? Хотите напечатать об этом доклад в журнале? Спеть песню. Доказать в конце концов, что быть шлюхой — это нормально и даже необходимо? Это и есть описанная выше технология. Она опирается на вседозволенность.
Нет табу.
Нет ничего святого.
Нет сакральных понятий, само обсуждение которых запрещено, а их грязное обмусоливание — пресекается немедленно. Всего этого нет. А что есть?
Есть так называемая свобода слова, превращённая в свободу расчеловечивания. На наших глазах, одну за другой, снимают рамки, ограждавшие обществу бездны самоуничтожения. Теперь дорога туда открыта.
Ты думаешь, что в одиночку не сможешь ничего изменить?
Ты совершенно прав, в одиночку человек не может ни черта.
Но лично ты обязан оставаться человеком. А человек способен найти решение любой проблемы. И что не сумеет один — сделают люди, объединённые общей идеей.
Оглянись по сторонам
.jpg)
“Вообще, крупная теологическая ошибка состоит в (...) «банализации» доброго порядка мира и приписывании злу роли «чуда», то есть некоего превозмогающего естественный порядок вторжения инородной силы. Между тем, добрый порядок после грехопадения так же неестественен как и зло, может быть еще более неестественен, поскольку зло исходит от падшего ангела, бывшего попечителя земли, «князя мира», в то время как всё доброе и благое оказывается восстанием против этого князя и его злого самовластия. Благой мир, хоть и явлен нам на всяком месте, но есть при этом чудо, непрерывно сберегаемое божественным промыслом и попечением ангелов”.
Автор тут конечно говорит про теологов, но по-моему, это касается всего. Слишком сильно обаяние зла как чего-то оригинального и из ряда вон выходящего (или по крайней мере достойного особого выделения из общего фона в дух «Смотрите, какой забавный уродец, бедный, давайте его пожалеем»). На самом деле треш и угар (ну или грех) – это так естественно, скучно и обыденно, что даже писать про него неинтересно. Нормальный человек, нормальные поступки, нормальные семьи – вот что небанально, вот белые вороны реальности. Вот чудо, достойное кисти и пера! Зло же однообразно-повсеместно, как песчинки в грязи, отдельные ситуации под микроскопом могут быть уникальными, но в общем фоне все это остается единой серой массой.
Ведь даже если не принимать во внимание семью из маленькой девочки, лесбиянок и воскресного папы-гея, вокруг нас куча ненормальных, неполных, уродливых и искалеченных семей, которые нам просто примелькались, и все воспринимают это как норму: да взять хотя бы те же семьи из детей, родителей + предыдущих мужей, предыдущих жен, детей предыдущих мужей и предыдущих жен, сожителей мам и пап – и так до бесконечности. На обломках христианской семьи каждый стоит конструкции кто во что горазд. Нормальная семья с любящими родителями, дружно живущими в одном и том же браке без любовниц и любовников и имеющими больше двух детей – вот что реально редкий повод покруче гомосексуального семейства. Семья, в которой еще есть усыновленные дети, или которая, к примеру, приняла на попечение в качестве «приемной бабушки» какую-нибудь брошенную бабульку из приюта – вот это нынче был бы революционный инфоповод для СМИ!
А так: «Семья по-новому: Вторым мужем Иван Иваныча, усть-илымского активиста за новую семью, стал 19-летний Вася, недавно сменивший пол и известный до этого как девочка Маша, 20 лет назад зачатая Иван Иванычем при помощи ЭКО в фиктивном браке с другой активисткой движения за новую семью» – пойду поем. Тоже мне – чудо чудное и диво дивное, пф. Я думаю, этот подзаголовок недалеко ушел от реального содержания российской желтой прессы. Но сколько интригующих деталей не накидывай, суть от этого не меняется: на фоне застилающего горизонт многообразного «кто-во-что-горазд» выделяется одинокий маячок «доброго порядка», действительно редкого, экспериментального, аномального, необычного, уникального и вызывающего неподдельный интерес. И хотя мне в мозг усиленно накидывается что-то другое, которое маячит перед глазами и отвлекает изо всех сил, я от этого другого отмахиваюсь, как от надоевшего раздражающего фона, и с горящими глазами маньяка вглядываюсь сквозь этот пестрый фон в ровный и ясный свет «нормального». В это странное «чудо, непрерывно сберегаемое божественным промыслом и попечением ангелов».
Увы, но с точки зрения либерализма – да. Можно вертеться ужом на сковородке, доказывая, что аборт – это плохо, но право на него должно быть, но трудно не сложить два плюс два: нормально - значит хорошо. Плохие общества, где не разрешен развод. Плохие общества, где не разрешен аборт. Хорошие свободные общества, где семьи разваливаются и дети абортируются. Не слишком ли большие жертвы надо приносить идолу свободы? В данном случае – идолу свободной любви. Прямо скажем, прожорливый молох.
Можно возразить, что в любом обществе бывают несчастные семьи, и всюду люди абортируются. Но не стоит доказывать, что пропаганда нормальности разводов и абортов не увеличивает их числа. Увеличивает.
Хороший (!) Путин (!), который публично развелся - пишет либеральная из либеральных Colta.ru. Вы только вчитайтесь в это: «В ночь на пятницу Россия оказалась светским государством. Основным мотивом пропагандистского сопровождения теперь будет рефрен: «ну а что, все как в цивилизованных странах». Нормой цивилизованности неожиданно будет признан свободный выбор частного человека, хотя бы и такого, специального. При всех смешочках эти объяснения, как и этот развод, станут на некоторое время если не цивилизующим, то сдерживающим фактором. Это опять история о том, что правительство в России — самый большой европеец. В силу личных обстоятельств Путин оказался большим европейцем, чем коллективная Мизулина».
Ну не прибавить, не убавить. Путин вор и тиран – о да, да! Зато развелся – ах, какой молодец, хоть что-то хорошее сделал! Да, нормой цивилизованности для либерального сми является развод. И аборт. И гомосексуализм. И... продолжение следует.
Отсталый Патриарх, который рассуждает, что нельзя разводиться, если кончилась любовь, потому что любовь – это то, что создаем. Ой, ну мракобес, мракобес.
Развод – это ведь так прогрессивно, так по-европейски! И аборт – это так гуманно. Ничего не должно мешать потреблять удовольствия и наслаждаться свободой – ни плод в утробе, ни старая жена. Удобная логика. О дивный новый мир. И при этом огромная часть человечества упорно сопротивляется благодатному влиянию «европейских ценностей»! Не хочет сладкой свободы. И это укрепляет мою веру в человека.
Это прекрасное желание «встать над идеями, чтобы избежать конфликта» – корень современной либеральной идеи, толерантности и прочего гуманизма. Но – увы. У этого нет будущего. Людям не нужная «свобода от», им нужно «стремление к...» Люди хотят Правды. Им неинтересно утверждение «Правды нет, у каждого правда своя, и вообще человек есть мера всех вещей». Да и кому сдалась такая унылая немотивирующая идея? У людей одаренных она ведет к вечному депрессняку от неопределенности координат, у неодаренных – к формированию ОПГ как основ государственного строя.
Идея о равенстве правд – совершенно неконкурентноспособна. Люди не хотят «толерантности», они не хотят просто «терпеть» окружающих с их идеями, они хотят выяснить, у кого Правда! Борются идеи, борются системы ценностей, борются Правды. И каждая, даже самая неказистая сатано-фашистская правда ближе к Правде, чем идея о том, что Правды нет.
Отрицание ценностей – вот весь пафос ультралиберализма. Но нельзя ориентироваться на Пустоту: а потому даже эта система «равной правды» постепенно наполняется. Чем? Анти-ценностями в контру ближайшей ценностной системе: «геи – плохо!» – нет, «геи – хорошо!» «Идеология против культов» наполнилось банальным древним культом Мамоны, культом денег. Европейская толерантность ломается и хрустит: мигранты по факту сказали европейцам – «Вы что, не хотите диктовать нам свои ценности?! Ну тогда мы будем вам диктовать свои!» Потому что на самом деле никому не нужна толерантность, все жаждут Истины. Зацвели демократические революции на авторитарном Востоке – и вуаля: исламисты демократически побеждают.
Вокруг эзотерика, уринотерапия, неоязычество, и люди на кухнях придумывают «альтернативную религию». Потому что у каждого внутри дыра размером с Бога.
Подписаться на:
Сообщения
(
Atom
)
