Новые статьи
Показаны сообщения с ярлыком православие и буддизм. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком православие и буддизм. Показать все сообщения
Когда я была с мужем на катехизационной беседе, я поразилась наивности катехизатора, который рассуждал о каких-то абстрактных вещах типа структуры и сущности таинств и совершенно не готов был к вопросу одной катехизирущейся – типичной «суеверной православной», которая спросила что-то вроде «А правда ли, что если не выпить два стакана намоленной воды в ночь перед крещением, то крещение не подействует?» Катехизатор смутился, быстро ответил, что нет, и вернулся в привычные высокие рассуждения. А ведь зацепившись за этот вопрос, можно было сказать что-то поистине важное для всех присутствующих, порассуждать о вере и суеверии. Но – не получилось. Привычнее рассуждать о природе таинств. Мне сразу почему-то вспомнилось «Узок круг их интересов, страшно далеки они от народа».
Заметьте, что Христос как раз говорит о практике, касается при этом самых острых проблем современной ему церкви, при этом говорит притчами, прямыми иллюстрациями ситуаций из жизни, чтобы всем все было понятно. Если бы у него был Ютуб, он бы показывал ролики с Ютуба. Он умел быть мудрым без зауми. А христианские богословы как бы намекают, что Христос – он вроде свой парень, сын божий, но как-то знаете, не хватало ему теоретической глубины, философской жилки...
Поэтому я задаю вопрос – неужели Христос, если бы этого хотел, не написал бы 100-томник в духе Канта о природе Бога и нравственности, о Логосе и о троице? Кому бы уж, казалось, как не ему? В отличие от нас смертных, он единственный, кто видел Бога лицом к лицу – он сам это утверждает. Этот 100-томник потом бы тысячи часов разбирали на богословских занятиях, пока жизнь бы шла своим чередом. Но Христос хотел быть предельно краток и понятен для народа.
На философском факультете я успела приобрести стойкое отвращение к замутной философии, написанной для избранных непонятным языком. В христианстве меня привлекала простота прямой истины. Поэтому я мрачнею, когда вижу, как это конкурентное преимущество пытаются замутить сложносоставными размышлениями, вторичными и подражательными на фоне светской философии.
Хуже того – все эти хитросплетенные рассуждения о природе Бога и структуре Троицы невыносимо напоминают мне обычную лженауку. Всякие нумерологии, астрологии и прочие каббалы предельно логичны, неотразимо убедительны, часто дополнены томами математических схем и таблиц.
Апостол Павел говорит – "теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан" (1-е Кор. 13:12). Но богословов "тогда" не устраивает, а хочется познать сейчас: слишком притягательны методы земной мудрости. У одного святого отца я прочитала, что для того, чтобы обрести абсолютное знание и абсолютную силу, нужно сначала уподобиться Богу в абсолютной милости. По-моему, именно этому и должны быть посвящены богословские рассуждения – как упражняться в любви. На примерах, иллюстрациях из жизни и из кино. Кино и поэзия гораздо лучше способны прикоснуться к тому загадочному миру, который богословие наивно пытается завернуть в логику. Суть Бога и его любви должны выражаться простыми, понятными всем словами, а в идеале – в тишине, действиями и примером. Практикой, а не витиеватыми теоретическими рассуждениями.
Напоследок хочу процитировать книгу иеромонаха Софрония о старце Силуане: «Но и человек, исключительно одаренный интеллектуально и способный к рационалистическому мышлению, так же будет немотствовать, когда соприкоснется с тем бытием, о котором говорит Старец. Тут не может быть «богатства» мыслей и богословских концепций. Слово человеческое не в силах выражать того бытия, к которому мы призваны, которое дарует Бог. Даже Сам Господь уклонился от описания его словом, но сказал: «Когда приидет Дух истины, то Он наставит вас на всякую истину... и в тот день вы не спросите Меня ни о чем» (Иоан. 16, 13; 23)».
Вот отличная иллюстрация этих двух подходов митрополита из митр. Антония Сурожского: "Есть рассказ из жизни старца Силуана о том, как он разговаривал с одним из православных миссионеров на Востоке и его спрашивал: Ну как же у вас идет миссия? - Очень неуспешно. Китайцы такие тупые, такие невосприимчивые, ничего не воспринимают. - Силуан говорит: А как же вы с ними поступаете? - Ну, я иду в капище, им говорю: смотрите на свои идолы, сбросьте их, это камень, это дерево, это изуверство! - А что случается дальше? - Они меня из капища выкидывают и остаются при своем...– И тогда ему Силуан говорит: А знаете что: вы могли бы пойти туда, посмотреть, как они молятся, сколько у них благоговения и благочестия, и позвать нескольких из их священников и сказать: давайте сядем на ступеньки и поговорим; расскажите мне о своей вере... И каждый раз, когда они что-нибудь скажут близкое к христианству, вы могли бы им сказать: Как это прекрасно! Но у вас чего-то не хватает. Хотите, я вам скажу? - и прибавить ту солинку, которая может превратить приторность того, что вы слышали, во что-то «вкусное», живое. Вот, если бы вы так делали, постепенно они усвоили бы очень многое из христианской веры; а когда вы им говорите, что всё, во что они верят, неправда, они не могут согласиться, потому что опытно знают, что многое - правда. (...)Поэтому я думаю, что мы должны относиться с глубоким уважением к людям иной веры или к инакомыслящим, искать в том, что они нам говорят или что явствует из их жизни, обогащения себе и понимания их, и потом, вот как".
Не только буддизм, но даже атеизм и материализм – это прекрасный ресурс, отправная точкак для разговора с человеком (если конечно, человек более или менее адекватый). Последовательный атеист? Отлично, значит, человек интересовался, читал что-то. Возможно, это даже гораздо лучший вариант, чем мелкобытовой сатанист с крестиком на шее, который считает себя православным и Евангелие не читал. Хотя и крестит на шее не стоит недооценивать – это ведь тоже отправная точка для разговора.
Митрополит Сурожский добавляет с своему рассуждению про Китай следующее: «Даже материалист верит в человека по-своему. У него образ человека с нашей точки зрения очень несовершенный, неполный, но он верит во что-то. И вот - слушай, во что он верит. Часто он верит в какую-то нравственную правду, цельность, которую мы нередко заменяем благочестием. Знаете, гораздо легче человеку, который говорит: «Я голоден», ответить: «Иди с миром, я о тебе помолюсь», чем разделить с ним то малое, что у тебя есть. (...) И поэтому иноверный, инославный, язычник по нашим понятиям, неверующий - если он всем сердцем и умом живет согласно своей вере и верит в то, что говорит, может сказать слово правды, и мы можем научиться чему-нибудь».
Но начать слушать материалистов и язычников, а тем более учиться (!) у них благочестию, многим христианам мешает иллюзия, что христиане в России как бы в своем праве – вроде как христианство у нас «православная духовность». Это очень вредная иллюзия. На самом деле сейчас православные в гостях. В гостях у атеизма, эзотерики, буддизма. И надо вести себя как гости, вежливо, а не пытаться по-хозяйски распоряжаться.
Даже если вы днем с огнем будете искать на улице христианина, то прежде чем случайно на него наткнуться, вы наверняка встретите агностика, атеиста, православного сталиниста, родновера, парочку буддистов и дюжину последователей разных модных гуру. Вы, конечно, отвернетесь и отойдете от них подальше, как от «замаскированных сатанистов». А, что? Христос сидел за одним столом с грешниками, и как раз за это его осуждали фарисеи? Не, не слышал.
В общем, такими темпами бодро зашагает христианство по территории РФ . Надо понимать – мы не живем в христианской стране, Российская Федерация – это не Святая Русь с отдельными фриками, портящими картину. Христиане живут на территории, которая скорее является помесью атеистической советской диктатуры с необуддийской Калифорнией, чем в «исконно православной стране». И вести себя поэтому надо соответствующе – как миссионеры на идеологически чуждой территории. Вместо этого верующие реагируют на атеистов как обиженные подростки с комплексом неполноценности.
Почему это происходит? Когда-то я уже цитировала на эту тему протоиерея Павел Великанова: «Проблема возникает только тогда, когда мы начинаем корчить из себя таких ультра-консервативно-«православнутых» до мозга костей людей. Воцерковлённость - это не диагноз. Мне кажется, скорее это то, что позволяет спокойно разговаривать с другим, не боясь потерять свою идентичность. [Апостол Павел ведь не боялся потерять свою идентичность, когда разговаривал с иудеями как иудей, с язычниками как язычник...] Он чувствовал, что есть то, что он не может потерять, я так думаю, поэтому он и мог говорить со всеми на их языке. В нём было то, что он не боялся в глубине души утратить... И это Христос. Если мы говорим, что мы, православные христиане, являемся свидетелями Христовыми здесь и сейчас, то значит, если мы боимся, то мы не это боимся потерять, а что-¬то другое. Мы боимся потерять «православную стилистику», понимая, что мы в силу многих причин в неё не очень вписываемся - может быть, в силу воспитания, в силу других «культурных кодов», как сейчас говорят».
Я вот прекрасно понимаю, о чем здесь говорится. Раньше я постоянно читала какую-нибудь разношерстную психологию и пребывала в постоянно неврозе от обилия концепций, которые на меня сваливались. Один говорить одно, другой – другое. Чем больше знаешь, тем меньше понимаешь. Я жадно потребляла новую информацию, и в итоге получала какое-то несварение идей в голове. Христианство очертило для меня какое-то совершенно комфортное русло, которое позволяет в любой книжке выкопать подходящее и профильтровать мимо все неподходящее. Таким образом, все эти знания и мысли великих людей не сваливаются в бесполезную кучу мусора. Наоборот, как будто из разношерстной кучи всего я выбираю нужные кусочки и составляю подробную и яркую картину, обогащая свой христианский (!) опыт.
Вот прекрасный рассказ того же Антония Сурожского о том, как он мягко затроллил известного философа Лоссого, поборника «чистого беспримесного православия» :
«Михаил Рамзей говорил, что в каждом человеке есть такая глубина, такая широта, которой ничто тварное не может заполнить. Мы стараемся в эту бездну кинуть и вещество, и красоту, и чувство, и, как камешки, все эти тварные предметы падают в глубину, и мы даже не слышим, как они трогают дно, потому что дна-то нет. Человек такой емкости, что только Бог может заполнить Собой эту глубину. Но этот голод не всегда находит свое имя, потому что когда живешь в определенном обществе, легко найти то или другое имя и привязаться к нему. В еврейском обществе будет одно имя, в христианском другое, и т.д.; но в основе должен быть этот голод. В каком-то смысле для начала он важнее, чем имя, потому что не будь этого голода, имя будет только наклейкой на душу, на сознание. И мы должны относиться очень бережно и осторожно к тем, которые не христиане или не верят в Бога Ветхого и Нового Завета, и к тем, которые вообще являются безбожниками или, во всяком случае, идейно, мировоззренчески себя считают таковыми. Бога никто выдумать не может. Можно, пережив нечто, называть это различными именами. Это могут быть языческие суеверия, языческие боги или иные верования, но для того, чтобы о Боге говорить, надо хотя бы коснуться края Его ризы. И мы очень легко, слишком легко, мне кажется, говорим, что Бог как бы является нашей собственностью, что мы хранители веры и что у других вообще ничего нет. Мне вспоминается в этом отношении разговор, который в тридцатые годы у меня был с Владимиром Николаевичем Лосским. Он тогда был очень отрицательно настроен против восточных религий. Мы это долго обсуждали, и он твердо мне сказал: «Нет, в них истины нет!» Я пришел домой, взял книгу Упанишад, выписал восемь цитат, вернулся к нему и говорю: «Владимир Николаевич, я, читая святых отцов, всегда делаю выписки и пишу имя того, кому принадлежит данное изречение, а вот тут у меня восемь изречений без авторов. Можете ли вы «по звуку» их узнать?» Он взял мои восемь цитат из Упанишад, взглянул и в течение двух минут назвал имена восьми отцов Православной Церкви. Тогда я ему сказал, откуда это взято… Это послужило какому-то началу пересмотра им этого вопроса. Это не значит, что мы должны отождествлять веру, которую получаем во Христе и от Христа, с другими верованиями; но как мы должны быть осторожны, когда мы судим о другой вере! Вы, наверное, помните, как Паскаль взывал к Богу: «Откройся мне!» - и как Христос в его сердце ему ответил: «Ты Меня не искал бы, если бы уже Меня не нашел». Мы можем искать только то, о чем имеем какое-то внутреннее понятие».
Мне кажется, нужно почаще напоминать себе, что «дух дышит, где хочет» и Бог – повсюду. Именно его надо старательно искать в окружающих. Бога искать, а не сатану. Потому что кто ищет, тот всегда найдет.
Чего-то самого главного мне «на востоке» не хватало. Все было очень мило – "не навреди живому, а то переродишься козленочком", но в целом учение о добре и зле мне казалось слишком простым для того, чтобы соответствовать уровню философской мысли 21 века. В некоторых буддийских сектах стремление не навредить доходит до абсурда, насколько мне известно – боятся задавить червячка. Слишком наивно это червячковое благочестие было на фоне злых и веселых призывов следовать принципам социального дарвинизма.
Что же меня так зацепило в христианстве? Там был тот стержень, которого не хватало во всех этих «не навреди» - идея о гордыне как об источнике зла. Эта идея стала для меня неотразимой – переварив ее, я безоговорочно поняла: да, это оно, это – Истина. В общем, уверовала. Где источник зла? В тебе, в тебе, в твоем стремлении возвыситься. На востоке вроде бы тоже есть идея отказа от своего Я и воссоединения с божественным. Но как именно надо отказываться, кроме как медитировать на камне – этого я почему-то нигде особо не встречала. Зато то, как мысль о гордости развивается в христианском учении – в истории о грехопадении, в разговорах Христа и фарисеев, да даже в романах Достоевского – вот что было поистине гениально, просто, актуально и свежо.
Не знаю, может, я просто не докопалась до нужной глубины в буддизме и эзотерике. И хотя я с удовольствием ходила на спецкурс по философии буддизма, но я до сих пор жду, когда же у меня дойдут руки до «Упанишад» и прочих сокровищ восточной мысли – чтобы прочитать их уже с позиций христианства.
Я ушла думать. И вдруг поняла, что про меня не особо-то можно сказать, что я люто отвергаю закон кармы и перерождение. Скажем так, это находится далеко за пределами моих интересов, того, что я считаю важным. Я не очень понимаю, что на практике вытекает из того, принимаешь ты перерождение или нет? А если на практике – ничего, то стоит ли вообще на эту тему с кем-то спорить? Помню, в каком-то учебнике философии меня поразила мысль, что западная философия всегда делала акцент на теории, а восточная – на практику. То есть буддисту вообще должно быть пофиг, что там принимает оппонент, если оппонент идет по пути будды. Вопрос в том, какой выбор делает православие – боюсь, что сейчас это именно углубление в теорию, в западное «мудрствование», в свою специфическую терминологию и т.п. В конце концов, что касается Будды, то надо быть очень упертым православным, чтобы не признать, что Будда был как минимум на уровне ветхозаветного пророка. Я бы не рискнула отрицать ценность его духовного опыта. Идея кармы очень близка к идее первородного греха – то есть по крайней мере буддисты знают, что мы не рождаемся «чистенькими». Может быть, стоит перейти на язык оппонента и продвигать идею, что «Христос отменил закон кармы»? По-моему, это то же самое, что "Христос отменил Закон Ветхого Завета", а ведь это и есть основная идея христианства.
Что касается перерождения – то рассуждать о том, что там ЗА смертью, нам очень сложно. Как говорил апостол Павел, «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна'ю, подобно как я познан». Зато "любовь никогда не прейдет". Наша задача – практиковаться в любви, а видеть то, как именно устроен духовный мир, мы можем только "сквозь тусклое стекло, гадательно". Кто считает иначе, рискует впасть в грех гордыни по уши.
В конце концов, про ад Христос ничего не говорит, он говорит только, что некоторые спасутся. То есть вполне можно допустить, что мы и сейчас живем в персональном аду, и после смерти снова возвращаемся в свое колесо сансары, потому что прикипели душой к земному. И так – целую вечность до конца времен. А те, кто захотел вернуться к Богу – спасутся.
В конце концов, Бог – единственный, кто дает каждому по потребностям.
Отрывки из "Книги Пути и благодати" Лао-цзы
Источник: http://azbyka.ru/religii/induizm_buddizm/hristos_vechnoe_dao-all.shtml
Глава 10
Прежде пришествия Слова в мир
Мудрецы искали Его повсюду.
Они не видели Его,
но ощущали Его присутствие.
Они находили Его в живой твари,
на горных утесах и в
струящихся потоках,
в морях и ветрах.
Он не был ими,
Но Он говорил в них, управляя ими.
Вся тварь шла по Его Пути.
Потому мудрецы называли Его
и другим именем тоже:
Путь (Дао),
Путь, которым должен идти весь тварный мир.
Деревья, птицы, реки и ветры:
Выбора нет, только этот Путь.
Лишь человеку дана свобода;
Лишь человек может пойти этим путем,
но может и отказаться.
Если последует по этому Пути,
он пострадает от мира,
Но обретет Подлинную Гармонию.
Если пойдет своим путем, он пострадает от себя,
И обретет душевный хаос.
Глава 22
Его осуждали, что Он - друг блудниц,
Но блудницы стали целомудренны.
Его осуждали, что Он - друг воров,
А воры многократно вернули украденное.
Его осуждали, что Он - друг бедных рыбаков.
А эти рыбаки уловили в свои сети Вселенную,
Его осуждали, что Он - друг отверженных,
А отверженные стали наследниками
Царствия Небесного.
Его осуждали, а они обновились душой.
Он оплакивал Свое творение,
И Его слезы восставили творение.
Воссоздав истинную природу, первый образ.
Первый человек был из персти земной;
Второй - от Воды и Духа.
Глава 32
Он стал вне закона,
Чтобы восставить его.
Он принял смерть,
Чтобы смерть упразднить.
Осуждавшие Его именем закона,
Сами осуждены законом,
Ибо один закон Он дал им - закон любви.
Любовь осудила их.
Они были судимы законом любви;
Тот, Кто есть Любовь, а поэтому и судья,
Был судим ими как преступник
Их преступлений.
Глава 36
Если что-то упало, должно возвратиться.
Если что-то вознеслось, должно возвратиться тоже.
Таков Небесный Путь.
И древний мудрец, шедший по этому Пути, сказал:
"Жестоковыйные и могущественные
будут низложены,
Кроткие и безгласые - вознесены".
А Путь, принявший плоть, сказал:
"Всякий, возносящий себя, смирен будет,
А уничижающий себя, вознесен будет".
Должно быть возвращение.
"Уничижайте Меня
до последнего унижения, - говорит
Путь, - Этим я вознесусь выше небес.
Ты, о человек, возвысил себя,
И тем ты ниспал
До себялюбия и чувственных вещей.
Смотри, однако, как ты можешь подняться вновь
До своего первообраза, своей истинной природы.
Увидь во Мне Путь, которым ты должен идти:
Я иду по этому Пути перед тобой,
Ибо полюбил тебя и не забочусь о Себе.
Увидь во Мне Путь, которым ты должен идти.
Возьми Мою жизнь:
и этим Я не только приобрету жизнь,
Но дам всем вечную жизнь.
Разрушь Меня, смейся надо Мной, уничижай Меня:
Этим - Я одержу победу над миром.
Разрушь храм Моего тела,
Я восставлю его в три дня.
Я стану последним из последних, недостойным из
недостойнейших, скорбящим и гонимым всеми.
Так Я восстану,
Не для Своей славы,
Но во славу Его, Пославшего Меня,
Так Я могу восставить весь мир,
Сотворенный Мною,
Восставляя даже тебя, оставившего Меня."
"Должно вернуться", - говорит Путь,
"Должно воскреснуть".
Потому что как может Любовь, которая нетленна,
умереть вместе с телом,
Или Источник Жизни остаться
запечатанным во гробе?
Глава 39
А там - бесшумно текущая река:
Река сострадания, бездна милосердия,
Чувствование боли ближнего,
Река, впадающая в безбрежный океан скорби.
Это - скорбь великого погребения:
Смерть душевного самолюбия.
Это - скорбь,
Но скорбь желанная и радостная.
Ибо в ней - сладость,
Это - совершенная свобода.
Это - любовь, никогда не умирающая,
никогда не ослабевающая:
Свидетельство безсмертия.
Это боль, которую Путь, не имеющий конца,
Принимает, облегчая нашу боль.
Это - Крест, который Он просит нас терпеть.
Это - смерть, которую Он просит нас принять.
И, последнее, в этой смерти -
Совершенный мир.
Глава 47
"Тишайшее во вселенной, - говорил древний мудрец,
Побеждает тяжелейшее во вселенной".
Окостенение и непреклонность - ученики смерти,
Кротость и уступчивость - ученики жизни.
Негнущееся дерево легко сломать.
Падает тяжелое и сильное.
Устоит мягкое и слабое".
Если мучительные переживания выпадут на долю
души смиренной.
Она склонится и тем останется невредимой.
Правильный путь - идти против себя,
Правильный путь - выносить обвинение себе,
И она никого не винит.
Она идет своим путем.
Без горя, без отчаяния, в мире со своим умом,
Не имея причины гневаться или гневить другого.
А посему, сказал мудрец:
"Смешайся с тем, что смиренно, как пыль.
Это - называется подлинной гармонией.
Она не может принадлежать лишь тебе,
но и не может быть чуждой тебе.
К ней нельзя ничего добавить,
но и убавить ничего от нее нельзя.
Её не вознесешь и не уничижишь.
Вот поэтому она - самая высочайшая и ценнейшая
вещь в мире".
Смиренная душа, подобно земной пыли,
Знает силу слов "Прости меня".
Она - среди сильнейших мира,
Ибо ничего нет сильнее кротости.
Глава 73
Древний мудрец, который шел этим Путем, сказал:
"Путь подобен порожнему сосуду.
Который все же не иссякаем,
И нет необходимости его наполнять.
Он подобен глубокому озеру,
никогда не иссыхающему".
И Путь, приняв плоть, сказал женщине у колодца:
"Тот же, кто будет пить воду,
которую Я дам ему, не будет жаждать вовек;
Но вода, которую Я дам ему,
станет в нем источником воды,
текущей в жизнь вечную".
Прежде чем сможешь испить этой тихой воды,
Сокрытой под пластом скорби,
Ты сам должен стать водой, которая лишь течет.
У воды один закон - течь,
И этот закон никогда не престанет.
И у людей свои законы,
которым они должны следовать:
Законы вселенной, которые писаны не человеком.
Законы просты, но неизменны и непреклонны.
Других быть не может,
Лучше не может быть.
Даже Творец не сможет изменить тебя,
Если сам не изменишь свой ум.
Не откажешься от пути сребролюбия, услаждения
плоти и тщеславия.
Не разрушишь, не согнешься и не оставишь себя.
Пока не оставишь все, что дает неправильное
направление твоим силам,
Откажись от всего, в чем нет Пути,
Очисть свое сердце от земных вещей,
Отрекись от своей воли, желаний,
Прихотей и мечтаний.
Позволь Ему увлечь тебя вниз по течению,
Вниз - к тихой воде,
Испив которую,
Не будешь жаждать вовек.
Глава 77
Не найдет Путь тот, кто требует знамений,
Хотя знамения Он может дать.
Не найдет Путь тот, кто требует чудес,
Хотя Он может их явить.
Нет идущих по Пути среди тех,
кто ищет общения с миром духов.
Хотя Он Один есть чистый Дух,
окруженный бесплотными силами.
Ищущий знамения обретет знамения прелести.
Ищущий чудес будет обманут ложными чудесами.
Ищущий соединения с миром бесплотных сил может
стать жертвой сил темных, имеющих маску света.
Эти искатели не найдут Путь.
Его найдут, не ища, те,
Кого непреодолимо тянут к себе
Мудрость и истина,
Простота и чистота,
То, что по-детски наивно,
Смиренно
И печально, печально прекрасно.
Глава 81
Тот, кто думает, что все пути истинны
Не дойдет до конца Пути.
Трудно быть простым и безгрешным,
свободным от множества помышлений.
Человек должен любить всех и каждого,
Любить всех и никому не принадлежать.
Если ты не будешь повенчан с Путем,
Ты останешься вне Брачного Чертога.
Быть повенчанным с Путем
суть принадлежать лишь Ему.
Принадлежать лишь Ему
суть Он всецело принадлежит тебе.
Только тогда Он совершит в тебе Свое дело.
Только тогда Он приведет тебя к Своему концу:
К Своему концу, где ты всегда будешь с Ним,
Своим единственным Женихом.
Подписаться на:
Сообщения
(
Atom
)
