Новые статьи
Показаны сообщения с ярлыком искусство. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком искусство. Показать все сообщения
Ну да, на Евровидении-2014 победила женщина с бородой Кончита
- не знаю, как правильно назвать ее-его: гей, транссексуал или еще как. Ну и
что теперь? Причитать про падение нравственности и утрату ценностей? Да ладно.
Понятно, что не только религиозные, но и мало-мальски вменяемые люди никаких
возвышенных чувств испытать к симпотяге-Кончите не могут. У всех, в разном
диапазоне, при взгляде на победительницу Евровидения возникает одна и та же
мысль "Господь, жги!"
Однако сам факт этой победы так предсказуем и уныл, как очередное "единогласно" на советском партсобрании. Кончита - это такой концентрат европейской толерантности, "спортсменка, комсомолка и просто красавица" этой толернатности, после появления которой на сцене обязаны возникнуть "долгие и продолжительные аплодисменты".
Как протест? Как вызов? Как эпатаж? Я вас умоляю. Просто в обществе потребления искусство неизбежно опускается на уровень "шута при царе", кунсткамеры с замаринованными уродцами или цирка на рыночной площади - а там испокон веку восторг публики вызывали женщины с бородой.
Однако сам факт этой победы так предсказуем и уныл, как очередное "единогласно" на советском партсобрании. Кончита - это такой концентрат европейской толерантности, "спортсменка, комсомолка и просто красавица" этой толернатности, после появления которой на сцене обязаны возникнуть "долгие и продолжительные аплодисменты".
Как протест? Как вызов? Как эпатаж? Я вас умоляю. Просто в обществе потребления искусство неизбежно опускается на уровень "шута при царе", кунсткамеры с замаринованными уродцами или цирка на рыночной площади - а там испокон веку восторг публики вызывали женщины с бородой.
«"Жестокое, ничтожное,
подлое можно описывать в той степени, в какой это обеспечено запасом доброты и
любви, как бумажные деньги должны быть обеспечены золотым запасом", -
сказал Александр Моисеевич Володин. И что-то я начинаю с ним соглашаться».
Так однажды написала одна моя подруга, озаглавив пост «День передозировки современной драматургией».
Да, современное искусство – оно такое. И не только драматургия. Как проще всего быть оригинальным? Конечно, живописать треш, угар, наркоманию, содомию, педофилию и инцест. Это очень простой способ. Ведь так ты 100% вызовешь эмоциональный всплеск у зрителей. Голая женщина в любом случае зацепит взгляд, а в от попробуй нарисовать одетую так, чтоб зацепила! Это не каждому по силам.
Вот и соревнуются многие современные писатели, художники и драматурги в степени девиантности и ненормальности персонажей. Ведь не каждый может описать, как Толстой или Достоевский, обычных «героев своего времени», с их обычными человеческими страстями, так, чтобы это потом читали несколько поколений и находили там философскую глубину.
Само собой, любителей такого искусства находится не очень много, что вызывает приступы презрения к быдлу у настоящих искусствоведов. Вот пример из недавнего быта Новосибирска:
«Выставка куратора Андрея Ерофеева со скандальным зоофилическим циклом художника Олега Кулика, месяц назад открывшаяся в «Сибирском центре современного искусства», с треском провалилась — ее посетили всего 250 человек. Между тем, на расположенной по соседству выставке гигантских насекомых побывали несколько тысяч посетителей. НГС.НОВОСТИ решили обратиться к экспертам, чтобы выяснить, почему в Новосибирске не любят современное искусство. Скажите, почему существует антагонизм современного искусства и новосибирского общества? Почему в современном искусстве так много безобразного? Почему его не любят?
Андрей Шаповалов, директор краеведческого музея: «Антагонизма между новосибирской публикой и современным искусством нет, просто новосибирская публика необразованная и темная. На самом деле любое новое искусство всегда принимается в штыки. Москва больше, поэтому больше пласт образованной аудитории. Однако людей нужно образовывать».
То есть людей надо специально образовывать, чтобы они активнее посещали "выставки со скандальным зоофилическим циклом". А пока что быдло, застрявшее в отсталой традиционности, не желает сидеть по уши в шизофреническом бреду «современных художников» и от безысходности черпает доброе и вечное в сериалах, фэнтези и на выставке гигантских насекомых. Потому что «жестокое, ничтожное, подлое» само по себе не ценно, какие ярлыки на него не лепи – хоть творческого эксперимента, хоть акционизма, хоть какого угодно другого «изма». «Золотой запас» искусства – доброта и любовь, которые и делают искусство искусством. Произведение искусства – это не гаджет, оно не может быть более ценным просто потому, что более современно. По-настоящему «современным» искусство не бывает – оно либо вечное, либо не искусство.
Так однажды написала одна моя подруга, озаглавив пост «День передозировки современной драматургией».
Да, современное искусство – оно такое. И не только драматургия. Как проще всего быть оригинальным? Конечно, живописать треш, угар, наркоманию, содомию, педофилию и инцест. Это очень простой способ. Ведь так ты 100% вызовешь эмоциональный всплеск у зрителей. Голая женщина в любом случае зацепит взгляд, а в от попробуй нарисовать одетую так, чтоб зацепила! Это не каждому по силам.
Вот и соревнуются многие современные писатели, художники и драматурги в степени девиантности и ненормальности персонажей. Ведь не каждый может описать, как Толстой или Достоевский, обычных «героев своего времени», с их обычными человеческими страстями, так, чтобы это потом читали несколько поколений и находили там философскую глубину.
Само собой, любителей такого искусства находится не очень много, что вызывает приступы презрения к быдлу у настоящих искусствоведов. Вот пример из недавнего быта Новосибирска:
«Выставка куратора Андрея Ерофеева со скандальным зоофилическим циклом художника Олега Кулика, месяц назад открывшаяся в «Сибирском центре современного искусства», с треском провалилась — ее посетили всего 250 человек. Между тем, на расположенной по соседству выставке гигантских насекомых побывали несколько тысяч посетителей. НГС.НОВОСТИ решили обратиться к экспертам, чтобы выяснить, почему в Новосибирске не любят современное искусство. Скажите, почему существует антагонизм современного искусства и новосибирского общества? Почему в современном искусстве так много безобразного? Почему его не любят?
Андрей Шаповалов, директор краеведческого музея: «Антагонизма между новосибирской публикой и современным искусством нет, просто новосибирская публика необразованная и темная. На самом деле любое новое искусство всегда принимается в штыки. Москва больше, поэтому больше пласт образованной аудитории. Однако людей нужно образовывать».
То есть людей надо специально образовывать, чтобы они активнее посещали "выставки со скандальным зоофилическим циклом". А пока что быдло, застрявшее в отсталой традиционности, не желает сидеть по уши в шизофреническом бреду «современных художников» и от безысходности черпает доброе и вечное в сериалах, фэнтези и на выставке гигантских насекомых. Потому что «жестокое, ничтожное, подлое» само по себе не ценно, какие ярлыки на него не лепи – хоть творческого эксперимента, хоть акционизма, хоть какого угодно другого «изма». «Золотой запас» искусства – доброта и любовь, которые и делают искусство искусством. Произведение искусства – это не гаджет, оно не может быть более ценным просто потому, что более современно. По-настоящему «современным» искусство не бывает – оно либо вечное, либо не искусство.
Бог - это как Пушкин, который "наше все". Комикс или ролик про Пушкина будут оплевывать те, кто воспринимает Пушкина как какого-то бронзового идола из учебника по литературе, за неуважение к которому можно было схлопотать. "Я помню чудное многовение... эээээ - Садись, Ванечка, два" Такие люди от реального Пушкина очень далеки, и реально мало что могут вспомнить, кроме фразы "я помню чудное мгновение". Чем дальше человек от погружения в культуру, тем больше у него "пиетета к культурному наследию". Настоящие любители, ценители и исследователи Пушкина любят и знают его как живого гения, противоречию натуру и отчаянного раздолбая. "Охранители культуры" Пушкина не особо любят и не особо знают, да и знать особо не хотят - зачем им этот искрящийся, не укладывающихся ни в какие берега гений? Зато они его бесконечно уважают. Он же памятник себе воздвиг нерукотворный.
Многие их тех, кто считают себя верующими, воспринимают Бога как такой же памятник. Идол, с которого только сдувать пылинки и издалека превозносить его величие, чувствуя себя причастным. Это и есть настоящее идолопоклонничество. Думаю, Богу совершенно не нужно наше поклонение. Он хочет нашей любви.
Поэтому я не могу сказать, что какие-то выпады против веры вызывают у меня желание ее яростно защищать. Я просто улыбаюсь с надеждой, что когда-нибудь до оппонента дойдет. Так может смотреть кандидат наук на сына-школьника, который воодушевленно рассказывает ему, что 2*2=4 и никак иначе! Какие уж там системы счисления...
Под определенным углом зрения ведь и Джоконда – это просто разноцветные пятна, намазанные на холст. Мы можем, например, подробно химическую структуру каждой краски. Насколько это приблизит нас к пониманию Джоконды? Да ни на грамм.
Мир – это совершенно удивительное произведение искусства, похлеще любой Джоконды.
Вера – совсем не идиотизм недоучившихся школьников, а попытка увидеть нечто большее за химическими формулами красок, которыми нарисован мир. Как поют мои любимые Кукрыниксы, «я знаю землю под ногами, но есть и большее у нас».
***
во мне дыра из паззла выпал
недостающий элемент
он потерялся а возможно
и вовсе не существовал
***
в условиях нехватки данных
наш мозг придумывает сам
врагов картину мира бога
и мнение других людей
***
вселенная не бесконечна
но очень очень велика
чтоб я не мог дойти до края
ощупать крашенный картон
во мне дыра из паззла выпал
недостающий элемент
он потерялся а возможно
и вовсе не существовал
***
в условиях нехватки данных
наш мозг придумывает сам
врагов картину мира бога
и мнение других людей
***
вселенная не бесконечна
но очень очень велика
чтоб я не мог дойти до края
ощупать крашенный картон
***
святой олег утратил веру
теперь он ходит сам не свой
не слышыт больше глас господень
не видит ангелов в упор
***
бог есть но на краю вселенной
ну то есть страшно далеко
и свет его до нас доходит
когда его уже там нет
***
я криптодендроофтальмолог
моё задание искать
несуществующие брёвна
в несуществующих глазах
***
я отделяю жизнь от смерти
и жизнь за пазуху кладу
а смерть огромная такая
что делать с ней куда её
***
я думал жызнь и смерть как сёстры
как день и ночь как шахимат
однако смерть совсем иное
а сёстры химия и жызнь
***
адама спрашивает ева
а как мы сына назовем
иов авель а может каин
олег подсказывает змей
***
сегодня бох сошёл на землю
страданья сразу прекратил
всем даровал любовь и счастье
жаль я повесился вчера
***
исус конечно же воскреснет
но только будущей весной
ну а сейчас пока он мёртвый
всем миром правит сотона
***
смерть прочитала книгу жизни
и говорит сюжет отстой
и много лишних персонажей
и слишком всё затянуто
святой олег утратил веру
теперь он ходит сам не свой
не слышыт больше глас господень
не видит ангелов в упор
***
бог есть но на краю вселенной
ну то есть страшно далеко
и свет его до нас доходит
когда его уже там нет
***
я криптодендроофтальмолог
моё задание искать
несуществующие брёвна
в несуществующих глазах
***
я отделяю жизнь от смерти
и жизнь за пазуху кладу
а смерть огромная такая
что делать с ней куда её
***
я думал жызнь и смерть как сёстры
как день и ночь как шахимат
однако смерть совсем иное
а сёстры химия и жызнь
***
адама спрашивает ева
а как мы сына назовем
иов авель а может каин
олег подсказывает змей
***
сегодня бох сошёл на землю
страданья сразу прекратил
всем даровал любовь и счастье
жаль я повесился вчера
***
исус конечно же воскреснет
но только будущей весной
ну а сейчас пока он мёртвый
всем миром правит сотона
***
смерть прочитала книгу жизни
и говорит сюжет отстой
и много лишних персонажей
и слишком всё затянуто
***
глухая русская
деревня
шпионский спутник прям над ней
и самому не интересно
и богу всё загородил
***
исус спросил что там за крики
и шум за масличной горой
а это иоанн ответил
нас арестовывать идут
***
когда земную жизнь окончу
попробую еще разок
но уровень возьму сложнее
камбоджа семьдесят шестой
шпионский спутник прям над ней
и самому не интересно
и богу всё загородил
***
исус спросил что там за крики
и шум за масличной горой
а это иоанн ответил
нас арестовывать идут
***
когда земную жизнь окончу
попробую еще разок
но уровень возьму сложнее
камбоджа семьдесят шестой
***
исус спросил у
николая
чего ты хочешь человек
проходит день неделя месяц
а николай всё говорит
чего ты хочешь человек
проходит день неделя месяц
а николай всё говорит
***
илья старается
скорее
уравновесить зло добром
увидел парни бьют мальчишку
красиво рядом станцевал
***
семен задумался о жизни
грустит и пьёт десятый день
а николай веселый ходит
все время думает про смерть
уравновесить зло добром
увидел парни бьют мальчишку
красиво рядом станцевал
***
семен задумался о жизни
грустит и пьёт десятый день
а николай веселый ходит
все время думает про смерть
я для кого тут распинаюсь
сказал апостолам Исус
иуда выруби мобилу
матфей записывай "блажен"
В действительности, этот конфликт в нашей половинчатой культуре неразрешим - ибо ценится и любовь, и "любовь". Культура требует "полноценной половой жизни". Инстинкты, конечно, тоже требуют, но для человека в поведении решающим все же является культура - вот мне иногда инстинктивно хочется бить людей ломом по голове, но я этого не делаю. Но если культура позволяет, благоприятствует и романтизирует - тут инстинктам, конечно, раздолье. Даешь больше страсти хорошей и разной! А забота, сочувствие, жалость - то есть, собственно, любовь - эти качества вообще не фигурируют в нашей культуре. Это вроде уже как и не ценность.
Однако если силу тяжести не рекламируют на билбордах, она не перестает действовать. Точно так же не перестает притягивать людей любовь - та, которая "не ищет своего и все переносит". Она просто есть, пусть и несформулированная в культуре. Вот как Ньютону упало на голову яблоко, так апостолу Павлу упала на голову благая весть: Ньютон сформулировал про силу тяжести, а апостол Павел - про любовь. Как только обнаруживается любовь, решение уравнения "затраханный муж или огого-любовник" становится очевидным.
Интересно, что в фильме конфликт разрешен тоже напрямую через Бога, о чем откровенно и заявляется в фильме. Ситуация на грани смерти сразу проясняет отношения. Но современный человек так редко находится на грани смерти, что нужны недюжинные усилия, чтобы сохранять ясность сознания. Ох какие усилия нужны... Любите друг друга, в общем.
Завтра все собираются праздновать конец света. Кающихся грешников не видно, и это даже не потому, что в такую ерунду, как конец света, мало кто верит. Просто даже если кто и верит, то мало кто представляет конец света как христианский Апокалипсис, Страшный суд, тысячелетнее царство Христово и прочие. Все же люди разумные: ну, может будет потоп, или метеорит, или землетрясение. «Меланхолия» Ларса фон Триера – как раз про нехристианский конец света, в смысле, конец света банально-материалистический, просто кирдык для всех, без страшного суда и следствия.
Давайте представим, как должны себя вести перед христианским концом света праведник и грешник? Праведник спокойно ждет того, что наконец оправдает бы его жизнь, все его усилия по праведности. Грешник суетится и нервничает, пытается представить, что все-таки ничего не случится, все будет как раньше. В «Меланхолии» все ровно наоборот. Та сестра, которая больше соответствует христианскому идеалу, которая умеет любить – нервничает и суетится, пытается найти подтверждения, что все будет хорошо. Потому что банальный бессмысленный метеорит для нее – прощание с любимыми, прощание навсегда, перечеркивающий все то, что было для нее дорого.
А другая сестра, гордячка и эгоистка – спокойно ждет конца света, бессмысленного и жестокого, который оправдает ее модель жизни. Она, в отличие от сестры, точно уверена, что все будет плохо. Как она себе ведет? Она – современный образованный человек, человек «креативного класса» (пиарщик).Такие люди ведь не бросятся убивать людей или насиловать гусей. Просто впадут в еще большую депрессию, чем раньше. Что она, собственно, и делает: отравляет собственную свадьбу, оскорбляет начальника, совокупляется с подчиненным на зеленом газоне. А потом спокойно ждет, когда метеорит упадет на землю. Почему-то большинство людей, с которыми мы обсуждали этот фильм, ей при этом очень симпатизируют: вот мол, какая молодец! Ну их всех! Знает правду, что завтра метеорит упадет, и спокойно встречает этот конец света, заслуженный конец для этого поганого мира. Но я в этом спокойствии ничего такого прекрасного не вижу. Это даже не спокойствие, это – «чувство глубокого удовлетворения». Потому что близящийся конец света для нее не только очень в тему, он – единственное возможное оправдание ее образа жизни. «Моя жизнь пуста и бессмысленна, я никого не люблю, даже своего жениха... О, завтра на землю упадет метеорит! Как кстати!» Поэтому знание о конце света для героини – это не повод проявить к близким больше любви и терпимости, это повод наконец выплеснуть свое «Я» на полную катушку, без ограничений, излить свою мизантропию и внутреннюю опустошенность, окончательно дорушив свою жизнь.
То есть, единственное оправдание того образа жизни, который ведет современный человек – это конец света, бессмысленный и беспощадный. «Антихристианский» конец света, подтверждающий, что никакого смысла для человека и человечества не было, нет и – после метеорита – уже и не предвидится.
Когда я была в Москве и разговорила с ребятами, один из которых пикетировал выставку Гельмена, главный мой аргумент против пикета был: «Ну это жеш реклама, наивные вы люди! Пассионарность, которую вы вкладываете в свой протест – единственное, что способно вызвать интерес к этому «творчеству». Дайте тем, кому это интересно, спокойно любоваться фекалиями, и не привлекайте к этому внимание общественности!»
То, что большая часть актуального искусства – это не искусство, уже не новость. Где-то я читала, что если наложить под дверью кучку говна – это будет инсталляция, а если позвонить в дверь, а потом уж сделать дело – то перфоманс. Это не искусство, потому что не подразумевает главного – творческой личности. То есть дядя Вася тоже может, к примеру, продемонстрировать гениталии (в нашем Академовском лесу такие перфомансы часто происходят), но даже если его поймают казаки и изобьют за этот перфоманс – все равно это не будет являться искусством. Потому что казаки не сделают дядю Васю художником.
Не могу сказать, что на языке гениталий невозможно сказать ничего гениального – можно! Хранится тут у меня одна репродукция из центра современного искусства... Довольно откровенная репродукция. Однако, помимо откровенности, в ней есть гениальный художественный смысл. Эта картина заставила меня очень глубоко переосмыслить разницу между любовью и сексом. Ни одна пропагандистская брошюрка за нравственность со мной такого бы не сделала. То есть зритель, находясь под влиянием искусства, потенциально может что-то пережить, в нем может что-то перевернуться. Но это может произойти только тогда, когда у художника в момент творчества тоже что-то внутри перевернулось. Но ведь – возразите вы – многие люди испытывают очень сильные чувства, глядя на произведения современного искусства! Те же казаки, например. Но тут есть один момент – они испытывают именно чувства, а не переживания. То есть выдают заранее запрограммированные реакции, ничего нового с ними не происходит. «Современный художник», в отличие от просто художника, именно что не творит, не создает новых чувств и смыслов внутри себя. Он просто эксплуатирует то, что есть вовне, паразитирования на запретных сферах, по определению наполненных «энергетикой». То есть зритель выступает в виде этакой собаки Павлова, которая должна среагировать на «арт-объект», потому что раньше переживала сходные эмоции в схожих ситуациях. Так чем же благотворна в этом случае цензура? Да тем, что ограничивая использования некоторых смыслов из внешнего мира, она заставляет художника покопаться в собственном внутреннем мире.
Большим открытием для меня было и то, что большая часть актуального искусства не только не искусство (что бывает интуитивно понятно), но и даже не актуально. Настолько неактуально, что даже разоблачительный пост про это в русскоязычных интернатах написан в 2008 году. Фекалии, гениталии, насилие и гниение – это уже китч, что-то вроде фигурок гномиков в огороде.
Лично для меня оригинальность и острота такого искусства сравнима с оригинальностью слова «х_й», написанного на заборе. Ну да, в случае с «Фаустом» Сокурова это слово написано рукой мастера, но почему-то это не делает для меня месседж более увлекательным. Гениальный Сокуров кажется мне вторичным по сравнению с мультсериалом «Саус Парк», где на том же фекльно-генитальном языке сказаны гораздо более интересные вещи, с большей социально-философской глубиной. Я не казак, во мне трудно вызвать праведный гнев, но скуку – запросто. Поэтому я просто отворачиваюсь и иду искать более интересные вещи.
Например, доброе, вечное, светлое.
"Светило солнышко и ночью и днем, не бывает атеистов в окопах под огнем" – пел Егор Летов. Пел, а я его не слушала, потому что сквозь панк-форму мне всегда было трудновато продраться к содержанию. И вот сегодня, благодаря одному хорошему человеку из НБП, я послушала песню «Долгая счастливая жизнь», и была поражена глубине этой вещи (но об этом в самом конце поста). В итоге весь день прошел под знаком Летова, потому что другой хороший человек, верующий христианин, сказал мне, что у Летова в песнях – настоящее христианское мировоззрение, как оно есть, а не так, как его представляют «слащавые мракобесы», у которых в одном глазу – мрак и Инквизиция, в другом – пасхальные яички и сусальная патока.
И знаете, то, что я услышала сегодня у Летова – это действительно глубокий христианский опыт. Несмотря на весь его антиклерикализм, на «похотливых православных и прожорливых католиков» в «Вечной весне», Летов поет о настоящем христианском переживании мира, болезненном, жестком изломе между землей и небом, а точнее – между грязью и небом. Поет о том, что мире научного материализма душа умирает в «мясистой хатке тела», надежды нет, кругом царит смертный сон и разложение. В светском, разумно устроенном мире без Бога человека накрывает практически суицидальная депрессия: «Среди заражённого логикой мира я научился кусать потолок». В этом мире есть «всего два выхода для честных ребят: Схватить автомат и убивать всех подряд Или покончить с собой, Если всерьёз воспринимать этот мир» («Харакири»).Для нечестных ребят есть еще выход: «задуши послушными руками Своего непослушного Христа» («Евангелие»), то есть задуши свою совесть, свою тягу к чему-то большему. Попытайся убедить себя, что ничего нет, кроме этого мертвого мира в четырех стенах, обкромсай себя, стань таким же мертвецом, как все, чтобы втиснуться в этот мертвый мир.
А "этот мир", землю, грязь Летов всей душой отрицает, отрицает «естественную борьбу», протестует против "права сильного". Он готов проиграть, только бы не быть мертвым, не встраиваться в иерархию зла: «Добровольно ушедший в подвал, Заранее обреченный на полнейший провал, Я убил в себе государство».
Действительно, в описываемом Летовым мире без бога «честным ребятам» места нет – они заранее проигравшие. Но в мире чуда может быть другое. Летов верит в невозможную победу человека над огромным Молохом – помеси природного и тоталитарного, которое давит человека своим сапожищем. Да, Летов верит в чудо, и прямо об этом говорит в интервью : "Я человек, свято и отчаянно верующий в чудо. В чудо неизбежной и несомненнейшей победы безногого солдата, ползущего на танки с голыми руками. В чудо победы богомола, угрожающе топорщащего крылышки навстречу надвигающемуся на него поезду. Раздирающее чудо, которое может и должен сотворить хоть единожды в жизни каждый отчаявшийся, каждый недобитый, каждый маленький". Летов верит в то, что помимо такой понятной и неумолимой логики победы сильного есть какая-то другая логика, которая действует помимо человеческих воли и разума: «Пока мы существуем, будет злой гололед, И майор подскользнется, майор упадет» («Мы - лёд»). Да, человек унижен, человек растоптан, человек – только лёд под ногами майора, но на этом льду майор упадет!
Летов поет о том, что падший, опустившийся человек, гниющий в хатке своего тела, внутри носит Бога, носит чудо, что у каждого есть «Моя волшебная игрушка в пустоте. Моя голодная копилка в пустоте. Моя секретная калитка в пустоте» («Вселенская Большая Любовь»). И, хотя внутри и снаружи человека только смерть и безнадега, «но сиянье обрушится вниз - станет твоей судьбой. Но сиянье обрушится вниз - Станет твоей душой. Но сияние обрушится вниз, станет самим тобой» («Сияние»). Летов поет о том, что однажды логика бездушного мира сломается. Чьими силами? Человека? Конечно, нет – человек раздавлен сапогом, все, что он может сделать – добровольно обречь себя на полнейший провал, умереть в конечном итоге. Но летовская смерть – это христианская смерть! Жизнь и смерть у него, как и в христианстве, имеют противоположные значения: то, что кажется, жизнью, на самом деле смерть, по земле ходят мертвецы, думая, что они живые. Смерть же – это перелом логики этого мира, и в этом разломе открывается нечто другое, где "мы проснемся на другой стороне" ("На той стороне"). Летов верит, что взойдет «Радуга над боем, Радуга над пеплом, Радуга над копотью, Бесконечный апрель. Радуга над бездной, Радуга над ямой, Радуга над пропастью, Безнадежный апрель. Радуга над миром, Радуга над мраком, Радуга над кладбищем, Негасимый апрель» («Забота у нас такая»). Летов постоянно видит в вещах "две стороны": обманчивое "настоящие" и совершенно противополжное ему – из другого мира, "с той стороны": «пуля-дура, учи меня жить», «агитатор, учи меня думать» («Пуля-дура»).
Конечно, радуга Летова – вовсе не сахарный куличик. И вот тут мы возращаемся наконец к «Долгой счастливой жизни». С виду это обычный саркастический протест против бессмыслицы мира. Но через него прорастает абсолютно другое – безумство верующего, добровольно отвергающего этот мир. То есть отказ от «мира сего», проигрыш в этом мире оборачивается другой стороной: из проигрыша, из неудачи в осмысленную позицию, в действительно, без сарказма, «счастливую жизнь»!
Летов явно не считал человека мерилом всех вещей, и хотел чего-то большего: «Я не настолько нищий, Чтобы быть всегда лишь самим собой». Эту цитату из интервью, как и предыдущую, я потырила вот здесь, в тексте о Летове и христианстве человека, явно больше знающего о церковных канонах, чем я.
Кто не знает, Егор Летов – это главный пророк НБП, национал-большевистской партии, которая кажется мне чем-то вроде апокалиптической секты, которая колеблется между христианским героизмом принятия смерти и сатанинской тягой к самобичеванию и массовому суициду в виде революции. Так же как и у Летова. Но всегда, где люди ближе подходят к Богу, сатана очень близко подходит к ним.
Поэтому напоследок – молитва НБП:
"Я, солдат НБ Другая Россия, приветствую новый день.
И в этот Час Единения Партии, я со своими братьями!
Чувствую мощную силу всех братьев Партии,
где бы они сейчас не находились.
Пусть моя кровь вольётся в кровь Партии,
пусть мы станем единым телом.
Да, Смерть!"
«Нужно ответить себе на вопрос: с каким намерением мы приходим в театр? Женщина, которая представилась на обсуждении мамой актрисы, ответила на него четко: она пришла за счастьем – но у нас нет рецепта счастья для этой женщины. Единственное, что возможно – предложить зрителю игру и начать диалог».
"Страшно далеки они от народа"... Люди идут за правдой и счастьем, а им – игру. Кушайте. А многие еще и добавляют: «Ах не хотите играть? Ну, быдло». Большая часть современного искусства бесплодна, потому что диалог – это только предварительные ласки, которые по итогу должны заканчиваться рождением рецепта правды. Не обязательно прямо, в лоб, но автор сам себе должен составить предварительно этот рецепт. И если он у него есть для себя – это выразится в произведении самой собой.
«Современная пьеса долго не живет – год-два, а если она еще и написана на актуальную социальную тему – это пьеса-однодневка» - говорит Юленьке драматург Вячеслав Дурненков. А я тем временем думаю о том, что «Макбет» тоже был в свое время написан «на актуальную социальную тему». И я смотрела его раз пять в «Красном факеле», и он каждый раз становился для меня все актуально-социальней. При этом я полностью согласна с Вячеславом, что все это надо уметь подать и продать, а не трястись над искусством, как над священной коровой. Культура, так же как и вера – это не памятники, это самая суть жизни. Но все равно мне не верится, что "Макбета" можно заменить чем-то остросоциальным, но "без рецепта счастья". Но можно его современно упаковать (декорации, музыка, костюмы), как это и сделали в "Красном факеле", продрав меня до глубины души именно вот этим единством современного и вечного.
«Раньше нас учили, что в пьесу должна быть заложена единственная мораль: во взрослых спектаклях – любовь побеждает все, в детских – дружба превыше всего. Но мы живем в другом мире, где могут происходить разные вещи».
А я думаю, что мир остается тем, чем был 100, 200 и 2000 лет назад. «Вечной классикой» становится искусство, где автор смог уловить одинаковость во всех людях во все времена. А это все те же банальные – правда, счастье, и «любовь побеждает все». Может быть еще «нелюбовь всегда проигрывает».
Наверное, я и правда мракобес.
Подписаться на:
Сообщения
(
Atom
)
