Новые статьи
Показаны сообщения с ярлыком вера или традиция?. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком вера или традиция?. Показать все сообщения
Поступил мне тут вот такой
вопрос:
"Даша, добрый вечер! Мне нравится Ваш паблик, и мне хотелось бы предложить такую темы: для интересующихся различиями христианских конфессий (православной и католической). Почему я бы хотела её поднять? Эта тема очень актуальна для смешанных семей. Т.к. довольно нелегко быть еретиками в глазах некоторых людей не сведующих а данном вопросе. Буду благодарна, если осветите эту тему".
Честно говоря, эта тема по-человечески скучна, хотя я понимаю, что она может быть актуальна для многих людей. Почему я русская православная, а не, к примеру, русская католичка, я написала в посте "Я православная, мне нечем гордиться". В двух словах, так это просто потому, что в этом вопросе хочу быть как все - не мне, грешнице, плевать в господствующую конфессию и пытаться выбрать что-нибудь ПОЛУЧШЕ. Поэтому у меня всегда вызывают подозрения люди, которые из неверия перемещаются куда-нибудь в экзотическую для своей местности веру: я подозреваю, что именно гордыня не дает им слиться с общей массой. Но родись я в Италии, преспокойно была бы плохой католичкой, а не плохой православной, и - о ужас - не верю, что попала бы за это в ад.
Насчет смешанных семей и "довольно нелегко быть еретиками в глазах некоторых людей не сведущих а данном вопросе".
На мой взгляд, католик+православный - это ситуация экзотическая. И намного сложнее гораздо более распространенная ситуация - верующая жена и неверующий муж. А таких пар сплошь и рядом. И ничего, живут люди.
По-человечески мне понятно, что если, к примеру свекровь косо смотрит в твою сторону и клеймит тебя еретичкой - это ранит гордыню. Так это же и хорошо. Хотя я бы вряд ли пошла на такой брак - просто потому, что у меня со смирением худо, и я бы себе такое сложное испытание не выбрала. Для тех, кто выбрал, утешение одно - люди, которые ходят о ком-нибудь посудить вопреки заповеди любви, всегда найдут повод: и "не так верует" - это всего лишь один из таких поводов. Правильный выход тут только один: смирять гордыню и молиться за тех людей, кто с бревном в собственном глазу так старается выковырять из глаза ближнего щепку.
"Даша, добрый вечер! Мне нравится Ваш паблик, и мне хотелось бы предложить такую темы: для интересующихся различиями христианских конфессий (православной и католической). Почему я бы хотела её поднять? Эта тема очень актуальна для смешанных семей. Т.к. довольно нелегко быть еретиками в глазах некоторых людей не сведующих а данном вопросе. Буду благодарна, если осветите эту тему".
Честно говоря, эта тема по-человечески скучна, хотя я понимаю, что она может быть актуальна для многих людей. Почему я русская православная, а не, к примеру, русская католичка, я написала в посте "Я православная, мне нечем гордиться". В двух словах, так это просто потому, что в этом вопросе хочу быть как все - не мне, грешнице, плевать в господствующую конфессию и пытаться выбрать что-нибудь ПОЛУЧШЕ. Поэтому у меня всегда вызывают подозрения люди, которые из неверия перемещаются куда-нибудь в экзотическую для своей местности веру: я подозреваю, что именно гордыня не дает им слиться с общей массой. Но родись я в Италии, преспокойно была бы плохой католичкой, а не плохой православной, и - о ужас - не верю, что попала бы за это в ад.
Насчет смешанных семей и "довольно нелегко быть еретиками в глазах некоторых людей не сведущих а данном вопросе".
На мой взгляд, католик+православный - это ситуация экзотическая. И намного сложнее гораздо более распространенная ситуация - верующая жена и неверующий муж. А таких пар сплошь и рядом. И ничего, живут люди.
По-человечески мне понятно, что если, к примеру свекровь косо смотрит в твою сторону и клеймит тебя еретичкой - это ранит гордыню. Так это же и хорошо. Хотя я бы вряд ли пошла на такой брак - просто потому, что у меня со смирением худо, и я бы себе такое сложное испытание не выбрала. Для тех, кто выбрал, утешение одно - люди, которые ходят о ком-нибудь посудить вопреки заповеди любви, всегда найдут повод: и "не так верует" - это всего лишь один из таких поводов. Правильный выход тут только один: смирять гордыню и молиться за тех людей, кто с бревном в собственном глазу так старается выковырять из глаза ближнего щепку.
Изучать теорию религии и
историю церкви – это все равно что писать реферат по физкультуре вместо
физкультуры (у меня в классе такие были). Пробежать сто метров, натурально,
полезнее, чем написать такой реферат.
При этом мне кажется, что многие люди, относящие себя к церкви, все время готовят такие «рефераты по религии» – и простые верующие, и священники. Овладевают специальной терминологией, знают церковнославянский, происхождение праздников и историю церкви.В протестантским церквях это теоретизирование, наверняка, принимает другие формы, но сомневаюсь, что его там намного меньше. При этом практика веры предельно проста – люби ближнего, признавай свое несовершенство. Но эта практика неизбежно отходит на второй план, когда в церкви так много глубокой традиционной культуры, которую пойди еще пойми. Но можно сколько угодно изучать состав океанической воды, но научиться плавать – это совсем другое, и это непередаваемое чувство.
Я, честно говоря, с сомнением отношусь к специальным религиозным учебным заведениям – к семинариям, например. Потому что я сомневаюсь, что у будущих священников есть в программе «упражнения по смирению» или «практикум по любви к ближнему». При этом есть масса атеистов, которые знают изучаемые в семинарии предметы на уровне кандидата наук, и тем не менее остаются атеистами. И эти атеисты наивно уверены, что зная столько теории религии, они могут объективно сделать выбор в пользу атеизма, при том, что они никогда не практиковали веру. А ведь практиковать веру, как и плавать, может любой ребенок.
При этом живые переживания веры ни с чем не сравнимы, несмотря на то, что «практика веры» предельно проста. Подробно знать историю религии – это все равно, что выучить сюжет «Анны Карениной» по краткому содержанию. Лучше уж прочитать одну страницу реального романа, чем знать все содержание по пересказу. И как бы ни была глубока и прекрасна «религиозная культура», нужно очень стараться, чтобы она не заслонила собой просто веру.
При этом мне кажется, что многие люди, относящие себя к церкви, все время готовят такие «рефераты по религии» – и простые верующие, и священники. Овладевают специальной терминологией, знают церковнославянский, происхождение праздников и историю церкви.В протестантским церквях это теоретизирование, наверняка, принимает другие формы, но сомневаюсь, что его там намного меньше. При этом практика веры предельно проста – люби ближнего, признавай свое несовершенство. Но эта практика неизбежно отходит на второй план, когда в церкви так много глубокой традиционной культуры, которую пойди еще пойми. Но можно сколько угодно изучать состав океанической воды, но научиться плавать – это совсем другое, и это непередаваемое чувство.
Я, честно говоря, с сомнением отношусь к специальным религиозным учебным заведениям – к семинариям, например. Потому что я сомневаюсь, что у будущих священников есть в программе «упражнения по смирению» или «практикум по любви к ближнему». При этом есть масса атеистов, которые знают изучаемые в семинарии предметы на уровне кандидата наук, и тем не менее остаются атеистами. И эти атеисты наивно уверены, что зная столько теории религии, они могут объективно сделать выбор в пользу атеизма, при том, что они никогда не практиковали веру. А ведь практиковать веру, как и плавать, может любой ребенок.
При этом живые переживания веры ни с чем не сравнимы, несмотря на то, что «практика веры» предельно проста. Подробно знать историю религии – это все равно, что выучить сюжет «Анны Карениной» по краткому содержанию. Лучше уж прочитать одну страницу реального романа, чем знать все содержание по пересказу. И как бы ни была глубока и прекрасна «религиозная культура», нужно очень стараться, чтобы она не заслонила собой просто веру.
Мне хотелось что-нибудь написать на эту тему, но в мой голове было больше вопросов, чем ответов: должен ли верующий обязательно присоединяться к какому-нибудь церковному крылу? Можно ли просто оставаться без позиции по всем этим общественно-церковным вопросам, отодвигать от себя все это подальше? Честно ли это: не срывать футболки Пусси Райот и при этом обнимать Пусси Райот? Или это просто уклонительство, конформизм и замалчивание, и нужно обязательно «вступить в борьбу» на чей-нибудь стороне? Обязана ли я вообще как-то себя насиловать – например, чаще ходит в храм, хотя мне больше нравится сидя на диване читать Святых Отцов? И значит ли это, что я должна твердо и навсегда решить, что важнее в жизни всех верующих – ходить в храм или читать Отцов?
И вот наконец я получила отличный ответ. Это статья игумена Петра Мещеринова «Жизнь православного христианина в современном мире» из книги «Наследие митрополита Антония Сурожского». В статье напрямую давался ответ на многие вопросы, которые я себе задавала. Ответ этот: «позиция частного лица» (термин Бродского). Эта позиция по ту сторону и от твердокаменного традиционализма, и от оголтелого обличения церкви. Вот цитата, которая объяснила для меня очень многое:
«Я считаю важным с некоторою подробностью пояснить, что именно это за «позиция частного лица», потому что в современной церковной и общественной ситуации я не вижу возможности вне её сохраниться просто как порядочному человеку, так что она становится едва ли не непременным и обязательным аспектом христианской жизни. Очевидно, что прежде чем погружаться в высокие церковные традиции аскетизма, исихазма и проч., необходимо состояться как личность. Собственно, позиция «частного лица» и есть необходимое условие для созревания христианской личности.
Позиция эта характеризуется следующим: во главу угла мы ставим наше личное богообщение, и им определяем нашу церковную жизнь. В зависимости от внешней и внутренней ситуации каждого человека мера этой жизни, например, принятия тех или иных сторон церковной идеологии, согласия с теми или иными Отцами может быть разной. Главным остаётся четыре вещи: 1) Священное Писание — сверять свою жизнь по нему, а не по Отцам или батюшкам, вещающим всё, что им придёт в голову; наоборот, Отцов и батюшек сверять со Священным Писанием; 2) участие в Таинствах; 3) молитва; 4) понуждение себя на исполнение евангельских заповедей.
Всё это потребует от нас свободы, ответственности, привыкания к тому, чтобы думать своей головой. Плюс — образованность: необходимо по силам изучать догматику, церковную историю, литургику, чтобы точно знать, что к чему и откуда и почему в Православной Церкви. При этом мы неизбежно пойдём против течения, против той псевдоаскетической и идеологической стадности (лжесоборности) и примитивизма, которые наличествуют сегодня в нашей церковной жизни и заслоняют от нас Христа и Его подлинную Церковь. Позволю себе ещё раз подчеркнуть, что в Церкви всё существует исключительно для того, чтобы человек обрёл Христа и жил Им и с Ним, а через Него — и в единстве любви с другими людьми. Всё: каноны, дисциплина, правила, богослужения — должны служить этому, поддерживать и укреплять жизнь во Христе. Если они этого не делают — грош им цена, они превращаются в никому не нужную шелуху. Принцип существования «частного лица» — искать в Церкви исключительно жизни во Христе; как прекрасно сказал мне когда-то Ф.Е.Василюк — выводить свою жизнь с Богом из-под всякой рутины.
Это вовсе не требует, так сказать, выхождения за церковные рамки, а значит то, что мы пользуемся всем, что предлагает нам Церковь, индивидуально, сообразно с нашей только что определённой целью и нашим устроением, обстоятельствами и проч. На практике это значит ровно то, о чём говорил преп. Серафим Саровский. Способствует, например, нашему богообщению пост — постимся. Не помогает — определяем такую его свою меру, чтобы наше христианство не превращалось в Религию Еды. Нас раздражает соприкосновение с церковной средой — сводим его к минимуму. Наводит тоску понуждение себя к учащённому посещению храма — определим себе такую, опять же, свою, меру, чтобы тоски не было, а была радость. И так далее. Возразят: но так человек совсем распустится. Отвечаю: если он ищет Христа, то не распустится, а именно найдёт свою меру.
Очень важно и то, что если такие церковные «частные лица» будут общаться друг с другом, дружить, поддерживать, помогать друг другу, тогда возникнет настоящая община. Ценность её будет в том, что она, во-первых, будет зиждиться на прочном основании — Живом Христе, а во-вторых, никак не будет противопоставлять себя церковному организму, какой он есть сейчас. Она просто будет, не обязательно территориально локализованным образом; и самим фактом своего существования поможет решать те церковно-общественные проблемы, о которых я упоминал выше.
Позиция «частного лица» совершенно исключает какое бы то ни было непослушание Священноначалию, непочтительное отношение к пастырям, презорливое отношение к церковным чинам и тому подобное. Тем более она не нуждается ни в каких реформациях и революциях. Смысл её — сугубо личное евангельское осмысление своей жизни с Богом и своего положения в Церкви в свете современного положения вещей, а не заявление своего превосходства, или общественного протеста, или что-нибудь в этом роде.
Правильность или неправильность этой позиции проверяется по наличию или отсутствию неосуждения. Позиция частного лица отличается именно тем, что осмысление жизни прилагается лично и исключительно к нашему лицу, но вовсе не к другому человеку. Если, приходя к тем или иным выводам для себя, мы думаем: «все остальные — обрядоверы, фарисеи и проч.», то мы — не на правильном пути. Осуждая кого бы то ни было, мы не можем пребыть в общении со Христом, Который Сам не осуждает никого в этой жизни, и нам велит ни в коем случае не делать этого. Лишь любя других людей, невзирая ни на что, мы уподобляемся Богу и соединяемся с ним. А богообщение и есть критерий всего, без него не может быть церковной жизни в подлинном смысле этого слова».
Для себя я сделала очень простой вывод из этого отрывка: не обязательно стараться быть либеральным или консервативным православным, обновленцем или традиционалистом. Все это - стремление быть "суперправильным" христианином в "суперправильной Церкви", и в конечном счете - осуждение и гордыня. Достаточно быть тихим и ни на что не претендующим "так-себе христианином", маленькими шажочками идущим к Богу.
Это советский диссидент Игорь Губерман писал еще лет 50 назад. То есть уже тогда кое-кому атеизм казался изрядно поистрепавшимся, потерявшим былой задор, а то и вовсе «отжившим и обветшалым» комплексом идей.
Вообще христианство должно быть благодарно атеизму. Он изрядно повытряс (и продолжает вытрясать) из христианства все то реально «обветшалое и отжившее», что в христианстве накопилось за века «тучных лет» без идеологических оппонентов. Христианство было как учитель в имперской гимназии: все сидят по струнке, дернутся – выпорем. В таких условиях педагогика не развивается, хороший учитель или плохой – всем до фени, да и самому учителю: обратной связи-то нет, все сидят, затаив дыхание. И учитель поневоле расслабляется и глупеет. Он продолжает вещать свой монолог о нравственных началах в человеке, а истомленные его занудством тем временем рассматривают под партой порнографические картинки. Учитель «учит», не сталкиваясь ни с какой обратной связью: и в итоге говорит в пустоту. Реальные учителя его аудитории – дворовые пацаны и авторы порнографических картинок. Они популярны и авторитетны.
Что такое в этой ситуации атеизм? Это талантливый и бойкий ученик, который задает каверзный вопрос учителю, уже отвыкшему думать и отвечать. Такой наглец сразу приобретает симпатии всей приунывшей аудитории. Учитель приперт к стенке. Конечно, первая реакция – истерика, порка, к директору и т.д. Но рано или поздно придется отвечать, придется спорить и аргументировать. В такую ситуацию поставил атеизм христианство, и христианству пришлось снова научиться отвечать, а не только вещать в привычную пустоту. Мы именно в этой фазе – и потому сейчас так раздражают людей христиане, которые делают вид, что за последние 500 лет с христианской культурой ничего не произошло, которые пытаются «учить» по старой схеме, как будто не надо ничего изобретать и объяснять, а можно просто сказать сомневающемуся: «Ну тупой, выйди из класса!» Он, конечно, выйдет, озлобленный, хлопнув дверью – но толку-то? Изгоем он не станет, а просто зайдет в другой класс – атеизма, буддизма, эзотерики и т.д. и т.п.
Однако по сути своей атеизм – это вопрос, это сомнение. Как христианство – по своей сути это ответ, доверие. Когда атеизм начал претендовать на то, чтобы дать ответ – а то и вовсе стать господствующей моделью – дыры в нем стали особенно заметны. Потому что ответ, который по сути может дать атеизм – это уверенное «Нет ответа! И не надо мне тут ничего доказывать, нет ответа и все!» Атеизм стал похож на занудного ученика, который задает десять вопросов, встревает и перебивает учителя, иногда абсолютно не в тему, только для того, чтобы привлечь внимание. Я думаю, у многих были такие в классе. Такой человек уже вызывает закономерное раздражение аудитории, которая в принципе не прочь послушать учителя, если тот рассказывает интересно. По моим ощущениям, ад и всеобщее разложение кругом видят только те христиане, которые хотят только произносить только витиеватые монологи, чувствуются себя "в своем праве" и "носителями традиции" и удивляются, что их не слушают. А так вообще аудитория вполне благодарная для того, кто готов общаться и отвечать на запросы людей. Конечно, в арсенале проповедника сейчас важнее не изысканное красноречие авторов времен «тучных лет», а авторы первых веков христианства, которым приходилось за свои идеи биться с устоявшейся античной культурой. Ну и, конечно, авторы уже пост-атеистического периода, которые говорят на современном языке, обсуждая современные проблемы. Ручаюсь – он найдет благодарных слушателей.
Тренд сменился – отпетый антиклерикализм и «атеизм-с-пеной-у-рта» с каждым днем все менее популярен в любой аудитории - не только у "зомбированного быдла", как пытаются себя убедить некоторые атеисты. Заканчивая другой цитатой Игоря Губермана, «Вот ведь чудо: чистый атеизм в годы, когда в космос кинут мост, стал почти такой же атавизм, как покров из шерсти или хвост».
Бог - это как Пушкин, который "наше все". Комикс или ролик про Пушкина будут оплевывать те, кто воспринимает Пушкина как какого-то бронзового идола из учебника по литературе, за неуважение к которому можно было схлопотать. "Я помню чудное многовение... эээээ - Садись, Ванечка, два" Такие люди от реального Пушкина очень далеки, и реально мало что могут вспомнить, кроме фразы "я помню чудное мгновение". Чем дальше человек от погружения в культуру, тем больше у него "пиетета к культурному наследию". Настоящие любители, ценители и исследователи Пушкина любят и знают его как живого гения, противоречию натуру и отчаянного раздолбая. "Охранители культуры" Пушкина не особо любят и не особо знают, да и знать особо не хотят - зачем им этот искрящийся, не укладывающихся ни в какие берега гений? Зато они его бесконечно уважают. Он же памятник себе воздвиг нерукотворный.
Многие их тех, кто считают себя верующими, воспринимают Бога как такой же памятник. Идол, с которого только сдувать пылинки и издалека превозносить его величие, чувствуя себя причастным. Это и есть настоящее идолопоклонничество. Думаю, Богу совершенно не нужно наше поклонение. Он хочет нашей любви.
Язык – очень важная вещь. Именно через язык мы воспринимаем реальность. Неспециалисты этого просто не замечают, полагая, что человек воспринимает чистый смысл. Но если бы это было так, искусственный интеллект давно бы говорил на всех языках мира не хуже их носителей. Но язык вещь глубоко субъективная, слишком завязанная на культуре и человеческом опыте и слабо поддающаяся автоматизации. По-настоящему то, КАК нечто говорится, важнее для понимания, чем то, ЧТО ИМЕННО говорится.
К сожалению, в этом отношении религиозные люди часто не на коне. Не буду говорить про стиль высказываний многих религиозных деятелей, не знакомых, видимо, с высказываниям Г. Померанца «Дьявол начинается с пены на губах ангела» и «Важен не предмет дискуссии, а стиль дискуссии». Вот читаю я тут недавно интервью либерального новосибирского СМИ со священником, который публикует остросоциальные православные проповеди и недавно вызвал маленький скандальчик в либеральном сообществе, призывая вернуть изначальное значение слову «блуд». Ну не в скандальчике суть, это был просто повод пообщаться. Дело в другом. Журналистка такая спрашивает: мол, «Прочитала я ваш сайт, уснуть не могла, а где же любовь-то?» Имея в виду, что у нее волосы от ужаса дыбом встали, когда она прочитала эти самые остросоциальные проповеди с лютым накалом негатива и осуждения. И священник ей так отвечает: мол, нет, гнева нет во мне ко всем этим грешникам, но правду надо говорить. Как нет гнева, как?! Ведь то, что несет слово – это не то, что ты хотел сказать, а то, что услышал собеседник. Если ты свою истину несешь так, что у человека волосы на пятках дыбом встают – значит, ты что-то делаешь не так. «Дьявол начинается с пены на губах ангела», «важен не предмет дискуссии, а стиль дискуссии».
Еще один важный момент "стиля дискуссии" состоит в том, что верующие так и норовят вставить в свою речь вставить что-нибудь такое узкоспециальное, я бы сказала – субкультурное. Причем без преувеличений – желание щегольнуть своей особостью прямо как у подростков-субкультурщиков. Возле дома у меня банер: «Поздравляем с Рождеством и новолетием!». Ну почему бы не сказать «С Новым Годом», ну почему? Ничего, кроме подсознательного желания отличиться от общего фона, я не вижу. Так и чувствую такую подсознательную приятную щекотку человека, который писал это «с новолетием». Как у студентки первого курса филфака, которая с гордостью произносит «постмодернизм». Игнатий Брянчанинов, православный проповедник 19 века, писал о человеке своего времени: "блуждает как бы в мрачной, беспредельной пустыне, и вместо истинных познаний, к приобретению которых он не имеет никакой возможности, сочиняет мнение и мечты, облекает их в темное и хитросложное слово, обманывает ими себя и ближних, признавая мудрость там, где со всею справедливостью должно признать умоисступление и умоповреждение". Но ведь все эти «новолетия», «теодицеи», «апофатические» и прочие привычные для современного христианского сообщества – это все о то же «темное и хитросложное слово», затуманивающее суть христианской истины, которую надо донести до человека внешнего!
Ведь недаром первохристианам был дар говорить на многих языках – это было не просто «ух-ты-прикольно-чудо», это был важный инструмент для донесения благой вести, смысла слова Христа (а не просто «слова» Христа). Это дар был дан им, чтобы найти общий язык с представителями других культур. Сейчас же даже у многих новообретенных христиан их религиозная жизнь как бы отделена каким-то пузырем от «обычной жизни» – возможно, именно из-за отсутсвия традиция говорить о христианских вещах человеческим языком, без использования узкорелигиозной терминологии. Для христиан сейчас важнее всего найти общий язык хотя бы с носителями собственной русской культуры. Только тогда христиан перестанут воспринимать как опасных странноватых чудиков, говорящих на тарабарщине. Только тогда к ним станут прислушиваться – и хоть что-то услышать.
На свой пост о психологии я получила очень крутую и важную обратную связь, и это обратная связь дает мне повод под предлогом христианской психологии поговорить о вещах гораздо более интересных. Привожу так поразивший меня текст:
«Беснование это не тоже самое что и психическое отклонение. Язык религии архетипический, язык психологии современно-повседневный. Религия для сильных, для тех, кто имеет силы на правильные мысли и поступки...Качественная психология не говорит человеку что он должен делать, а религия говорит. Религия отвечает на вопрос что делать, психология - как это делать. Психотерапевтический эффект исповеди вторичен, первично прощение грехов Богом. Короче всё сложно».
Нам мой взгляд, так все предельно просто. Либо веришь в Бога, либо веришь в психологию. Слишком для многих верующих Бог является абстракцией, отвлеченным понятием, а вера – наборов слов. Если верить написанному выше, психотерапевт как бы достигает реального эффекта, а исповедь – так, «прощения Бога». Что такое «прощение Бога» вообще? Кто-то из верующих может сказать, как именно Бог прощает и что при этом происходит? То есть, в отличие от внятного эффекта психиатра, исповедь достигает непонятно чего,какого-то эффекта, никак не ощущаемого и ценного только для кучки странных ребят, которые приняли какую-то абстрактную систему верований. Одним словом, чокнутые веруны. Но Бог – это не набор отвлеченных понятий, потому что по Евангелию, он понятен даже ребенку. Очевидно, Бог способен достичь гораздо большего реального эффекта, чем психотерапевт. И исповедь может иметь эффект почище всякой психотерапии, и именно этот эффект – реальное переживание «прощения Богом»! Бог вообще способен мертвого одним словом поднять. Вот тот эффект, о которым любой другой терапевт тела может мечтать – не то что терапевт души, тот самый психиатр. Как поется в одной песне, Бог – «не бездушный идол, а живой сверкающий поток». Именно практика и реальные переживания, да и еще и реальные чудеса – то, о чем написано все Евангелие. Но верующие почему-то упорно сконцентрированы на теории. Но Бог действует не через абстрактные понятия, особые символы и традиции. Бог – он может гору свернуть.
Я понимаю, почему христианский Бог так неубедителен, закутанный во все эти теории и понятия. На фоне этого кокона из слов языческие боги – реальнее: хотя бы проявляются в сексуальных желаниях, интеллекте и алкоголизме. Или в дожде и солнце.
А вот в чем проявляется христианский Бог? Никто не говорит. А бесы? Тем более, об этом и говорить-то неудобно. Перефразируя Тертуллиана, «не верю, потому что абсурдно». «Беснование это не тоже самое что и психическое отклонение». Я представляю, как удивился бы Христос, услышав это. Верующие сами, похоже, не верят, что бесы и всякая прочая духовщина – стесняются этого перед продвинутыми мудрецами мира сего. То есть психические болезни – это повсеместно и обычно, а вот бесы – это нечто такое особенное, непонятно что, такая особенная сущность... Вроде домовых или фей, но не совсем, а духовно... ну в общем, так сразу и не понять, почитайте духовную литературу... хотя нет, там же «язык архетипический», тебе и не понять. Все, приехали.
На мой взгляд, именно бесы – это обычно и повседневно. Затемнять этот факт сложной классификацией болезней значит просто ни во что не ставить христианскую теорию мира и человека. Потому что, как известно, главная задача бесов – убедить всех, что их нет. А есть, к примеру, шизофрения. Или рак. И ни в коем случае все это нельзя лечить христианством. Только таблетки, только психологи.
Похоже, проблема между «традиционными» верующими и «модернистами» существуют только потому, что модернисты далековато тоже заходят в своем модернизме. «Нет, нет, мы не мракобесы, а парня с депрессией – к психиатру, религия тут не поможет». Да к тому же у религии «язык архетипический», а он парень простой – ему не понять, ему нужен «язык психологии - современно-повседневный». Вера – только для избранных интеллектуалов. Зачем нам много священников и много храмов? «Религия для сильных, для тех, кто имеет силы на правильные мысли и поступки». А для остальных – побольше светских психологов. Христос продолжает удивляться о_О Он вообще, оказывается, не о том говорил, и не тому просил «научить все народы». Всем народам нужна психотерапия, а не христианство. Психологи – так вот кто настоящие спасители человечества!
«Религия для сильных» – это уже какое-то ницшеанство: верующие сверхчеловеки, и остальные – которым поможет утешающая психология. Это при том что Христос призывает к себе как раз совсем не сверхчеловеков, а слабаков и грешников: «придите ко мне, все труждающиеся и обремененные, и я успокою вас... ибо бремя мое ЛЕГКО». Почему легко? Потому что большую часть его несет Бог. Опять же, Петр в шоке от жесткости принципов Христа, говорит: «Кто же может спастись?! 0_О», а Христос честно отвечает: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно». То есть расчет идет не на чью-нибудь силу духа, а на Бога, который даст свою силу любому слабаку, который позволит Богу действовать через него.
«Качественная психология не говорит человеку что он должен делать, а религия говорит. Религия отвечает на вопрос что делать, психология - как это делать. Например, Евангелие "Всегда радуйтесь, за всё благодарите" или "Возлюби ближнего как самого себя". Психология долго и нудно разбирает что значит любить себя, что значит любить другого, как любовь отличается от нелюбви, какие нужно сделать шаги в сторону этой любви, какие тренинги и т.п.... ». Да почему же? Ведь помимо Евангелия существуют предания, то есть тома творений святых, которые объясняют, КАК именно делать то, что написано в Евангелии. Собственно, этим нудным разбором и занимается – по шагам, по практикам и т.д. Я читала – это покруче психологических тренингов. Язык, может, не вполне доступный и повседневный – ну так это можно же перевести! Я теперь понимаю, почему существуют внутрицерковная дискуссия вокруг «христианской психологии» - если ее брать в форме светской психологии и чуть-чуть напылять сверху христианства (там, где оно ни в коем случае не противоречит светской психологии, мы же не мракобесы!), то получается вполне сомнительный с точки зрения верующего продукт. Потому что очевидно, что вера много где будет противоречить «мудрости мира», и верующий в случае противоречия должен сделать выбор в пользу веры, а не в пользу своего диплома по психологии. Если верить психологии больше, чем Христу – то это уже совсем другая вера. Принимать психологические теории как непреложную схему, под которую христианство надо аккуратно подстраивать – это значит не особо верить в истинно христианскую науку о душе. Это при том, что в психологии, как и везде, идет лютая борьба научных школа, а кто-то из ранних защитников христианства говорил, что со светской мудростью особо даже спорить не стоит: надо просто дождаться, когда один «мудрец» опровергнет другого.
По-моему, задача верующих – эти традиции христианской психологии и донести до «остальных», а не заменить их теориями, которые базируются на совершенно иных, чем в христианстве, моделях здоровья человеческой души. Это и есть ценнейшая христианская традиция. Эту традицию духовной практики, душевной терапии нельзя вот так выкинуть, заменить, то есть последовательно отобрать самую важную для веры область – человеческую душу, оставив для веры и религии только сомнительной полезности традиции одежды священников, украшения зданий, непонятных церковнославянских слов. Похоже, сейчас верующие делают ставку не на ту традицию, поэтому им так трудно эту традицию продвигать. При том, это все не потому, что люди якобы в принципе против любой традиции: ведь буддийские традиции идут нарасхват. Кому был бы интересен буддизм, если от него бы знали только пагоды и оранжевые облачения священников, а духовные практики были бы непонятны и никем не популяризировались? В православии традиция духовных практик в разы богаче. Светским ведущим тренингов и не снилось.
Я слышала от знакомых умудренных опытом православных, что после периода неофитства наступает долгое охлаждение веры, когда за веру надо бороться. Не думаю, что так должно быть – я думаю, это именно из-за нарушения правильного развития христианина, из-за неверно расставленных акцентов. Ведь изначально верующие получают живой и яркий опыт общения с Богом, настоящий огонь веры! Но похоже, традиция такова, что скорее забрасывает этот огонек абстракциями и «традициями», и вера гаснет. Без практики, эмоции, действий, живых переживаний Бога – вера умирает. Новоиспеченные христиане узнают много нового об иконописных традициях и методах исчисления Пасхи, пару десятков слов из мертвых языков, но совершенно их никто не учит, как поддерживать тот «огонь поядающий», который и есть – живой Бог. Действующий реально, узнаваемо и ощутимо – так, что не заметить невозможно. Никто не учит тому, что христианские книги о мире и человеке вовсе не «на равных» противостоят светской мудрости, так, что их надо защищать – а что книги, вдохновленные Святым Духом как источником вечной мудрости, просто на голову выше всего, рожденного человеческим усилием. Нужно сначала пережить это самому, попасть в этот поток веры, чтобы суметь передать это неверующему ближнему. Иначе вера будет представляться ему просто как поток затхлых теорий, которые давно обскакали современные мыслители – что сейчас происходит сплошь и рядом. Нужно суметь, передать, что Бог – это не иконка в машине. «Потому что Бог наш есть огонь поядающий» (Евр. 12:29), потому что он – «молодое вино, которое не вливают в ветхие меха» (Мф.9:17), вино, от которого можно быть «вечно молодым, вечно пьяным», вытряхнув у себя из головы весь хлам, который кажется таким современным, а сделан, как китайская вещь, только чтобы выбросить через год и купить следующий. Живой Бог – это вдохновение, радость, восторг, огонь, мотивация, это источник энергии, это интуитивное прозрение без теорий, добро без скуки, это счастье без допинга, это уверенность и свобода в любой ситуации. Такой Бог нужен всем, всегда актуален, предельно прост для понимания и может быть передан на любом «современно-повседневном» языке. Такая вера может менять изменить человека и изменить мир. Потому что "если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: "перейди отсюда туда", и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас" (Мф 17, 20)
.png)
"Традиция веками в муках рождения рождает карту духовной жизни, наносит все ямы и болота, чтобы мы не пали, как пали многие".
... говорил умудренный опыт фарисей чудаковатым рыбакам-апостолам. Чудесная фраза, как нельзя лучше иллюстрирующая, как Традиция противостоит Вере. Наивный апостол Павел, который советовал: "духом пламенейте"!
"Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты" (Мф., 23:27)
Традиция веками в муках рождения рождает карту духовной жизни, наносит все ямы и болота...
"Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно" (Лук.10:37)
...наносит все ямы и болота, чтобы мы не пали, как пали многие.
"А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно" (Мф.19:26)
Традиция все наносит и наносит все ямы и болота, и каждый раз спотыкается о внезапную кочку.
"В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам". (Лук.10:21)
Традиция веками в муках рождения рождает карту духовной жизни, наносит все ямы и болота. А Дух Святой просто дает крылья.
"И в тот день вы не спросите Меня ни о чем". (Ин., 16:23)
Примерно так описывает настроения первых апостолов Дан Ричардсон в книге «Вечность в их сердцах». Книга посвящена миссионерам, которые проповедовали всяким экзотическим племенам, и в огромном количестве из них, к своему удивлению, находили идеи и образы, полностью соответствовавшие христианству. Миссионеры просто прислушивались к «дикарям», брали эти образы и идеи, и логично завершали их Евангелием. И «дикари», вместо того, чтобы яростно сопротивляться чуждой религии, узнавали в ней свое, родное – то, чего им самим так долго не хватало.
Книга, казалось бы, про чистую экзотику, но на самом деле нет: в ситуации такого миссионера находится сегодня любой христианин. Он живет посреди «диких племен». Но вместо того, чтобы прислушаться к потребностям этих племен и в качестве ответа на них рассказать про христианство, верущий, как правило, бьет этим христианством собеседника как обухом по голове. Всеми этими праздниками, библейскими цитатами, старославянским и прочими прелестями религиозной субкультуры.
Между тем всех верующий полезно было бы взять за отправную точку, что люди, окружающие нас, не тупее нашего. Им не нужен историко-культурный или лингвистический экскурс в старославянский язык или иудейскую историю. Многие прекрасно знают то и другое, оставаясь НЕверующими. Потому что вера – это не библеистика. Люди вокруг нас нуждаются в одном – в слове божьем, причем в слове живом, в понятных свидетельствах и современных притчах. Каждый человек получает опыт общения и с Богом и с бесам в ежедневной жизни, но не может их опознать. Задача любого христианина – помочь ему это сделать.
Собственно, основная мысль Ричардсона – что проповедь среди инакомыслящих Христос заповедовал вовсе не в стиле «а, да, ребята, забыл вам сказать: я хочу, чтобы вы провозгласили это послание всем до единого в мире, вне зависимости от их языка и культурных особенностей. То есть, если у вас будет время и настроение, конечно». Что искать и находить слова, понятные разным людям, чтобы донести до них смысл Евангелия – основная задача любого христианина.
В пользу старославянского можно привести 10 тыщ аргументов – ах, какой он мелодичный и метафоричный. Но один аргумент перекроет все – он не дает проповедовать, как завещал Христос. Не дает донести слово божие, так чтобы его поняли. Божий язык – это вовсе не «буквы и звуки божие», а божий смысл. Старославянский создает жесткую культурную изоляцию для и всерьез мешает проникновению библейских текстов в культуру, их всеобщее употребление, обыгрывание, использование. Он всегда отмечен своей субкультурностью, своей ограниченностью.
Для божьего слова не важен не только язык в узком смысле, но даже язык в широком смысле – то есть ментальность и культурный контекст. Иначе христианство так бы и осталось еврейской сектой. Но вера – это не культура и не ритуал. Евангелие можно впихнуть в любую культуру и в любой ритуал без потери смысла. Собственно, вся книга Ричардсона про миссионеров и посвящена развитию этой мысли: христиане не должны плесневеть в какой-то культуре, они должны постоянно осваивать «межкультурную коммуникацию», мыслить в межкультурных категориях. Сила святого духа, которая дала апостолам способность говорить на многих языках – это не бессмысленное чудо, а инструмент этой самой межкультурной коммуникации.
Мой знакомый батюшка говорил, что нужно Евангелие не только на новом язык в плане языка: но и новые сравнения и примеры, взятые из современности, новые параллели. У Ричардсона таких примеров вагон: «Некоторое время ему было странно слышать, как его собственные уста провозглашают Иисуса Христа – Сыном Такур Джиу. Наверняка это звучало не более странно, чем когда некто впервые назвал Иисуса Христа сыном Теоса или Деуса, или Гуда, да в конце концов даже – Бога!» Главное, чтобы «Такур Джиу» по своим атрибутам подходил Единому Богу, а имя – дело десятое. Как говорится, «что в имени тебе моем...» Ричадсон приводит в пример, что даже привычные теперь нам понятия, вроде Логоса или Теоса, были взяты из греческой традиции и были чужды изначальным еврейским рамкам христианства.
Христианство – это не культурная традиция. В связи с этим я вспомнила статью Максима Кантона о Гогене, которую уже когда-то публиковала: «...цивилизация, именовавшая себя христианской, постепенно мутировала к капищам и курганам. На фоне этого общего процесса – в истории западной мысли выделялось несколько человек, которые двинулись в обратном направлении.Поль Гоген всю жизнь занимался тем, что удалял из христианской цивилизации – не христианство, но цивилизацию. Гоген показал, что христианство способно существовать вне и помимо христианской цивилизации».
Проиерей Павел Великанов говорит об этом так: «Воцерковлённость – это не диагноз. Мне кажется, скорее это то, что позволяет спокойно разговаривать с другим, не боясь потерять свою идентичность. Апостол Павел ведь не боялся потерять свою идентичность, когда разговаривал с иудеями как иудей, с язычниками как язычник. Он чувствовал, что есть то, что он не может потерять, я так думаю, поэтому он и мог говорить со всеми на их языке. В нём было то, что он не боялся в глубине души утратить... И это Христос».
Кстати, по поводу Павла: ведь именно он, главный гонитель христиан, стал главным проповедником! Почему?! Я думаю, по той простой причине, что ему Бог простил больше, и потому он смог быть открытым. В других апостолах было больше закваски фарисейской, чувства избранничества и праведности, а Павел чувствовал себя «быдлом» после того, как ему явился Христос, и потому без проблем пошел проповедовать быдлу, которого так чуждались приличные апостолы (Ричардсон приводит, кстати, много таких мест из Деяний, где апостолы не жаждут садиться за стол с язычниками). Ричардсон продолжает: «Павел даже решился утверждать – как он писал в своих посланиях – что во Христе «нет уже ни иудея, ни язычника; нет ни раба, ни свободного; нет ни мужеского пола, ни женского... [но те, кто верует] одно во Христе Иисусе (Гал. 3:28)» Потому что Христос разурушил «стоявшую посреди преграду» (Еф. 2:14)».
Сейчас очень модно слово «идентичность» во всяких гуманитарных исследованиях. Идентичность – это нечто, что отграничивает определенную группу людей в кучку, и человек через принадлежность к этой кучке определяет себя. Вся цитата из послания Павла – как раз про разрушение идентичности: национальной, социальной, половой. И обретение «идентичности в Христе», которая доступна всем людям без исключения.
Вместо того, чтобы копаться в привычной традиции христианства, нужно искать христианство в любой соседней традиции: это необязательно должны быть дикие племена, это могут быть соседние гопники на лавочке или либеральные активисты на митинги за гомосексуальные браки. Всех их так и хочется воспринять как «быдло», «нелюдей», «дикарей», «самарян» и проч. Но когда читаешь, как миссионерство жили среди охотников за головами, практиковавшими промискуитет, то понимаешь, как легко сделать каких-нибудь православных активистов терпимее к либералам: отправить их миссионерить в какую-нибудь реально агрессивную среду. Потому что чем больше укореняешься в комфортной и привычной для себя тусовке и «культурной традиции», тем более нетерпимым становишься.
Должна ли церковь быть консервативной и «традиционной»? Смотря в чем. Та «традиционность», которую можно сейчас частенько наблюдать – из притчи про таланты. Например, «талант» православной церкви был закопаны лет тысячу назад, а теперь она трясется над ним, как кощей над златом. Но кто не рискует, тот не радует Бога. Церковь должна быть консервативна в сути, а не в форме (а чаще бывает наоборот). Где-то на просторах Интернета я встретила такое описание: «Ловушка: когда происходит глубинное проживание, появляется потребность не двигаться дальше, а законсервировать это состояние внутри... либо законсервироваться в нем самому как килька в томате. Вася в благодати дата выпуска 1780 год. Маша в просветленности дата изготовления 1989 год. Иришка в чистоте детской радости дата консервации 2012 год. И все на свалке Гуру продукции с печатью "просрочено!"»
Конечно, обсуждать стихи из Ветхого Завета с единоверцами под чай и печеньки гораздо комфортнее, чем общаться с атеистами и проявлять христианскую любовь к троллям. Но чтобы донести смысл этого самого завета до 90% окружающих вас людей, придется выйти из комфорта, учиться находить понятные слова и сравнения, учиться убеждать и не беситься, когда тебе возражают. «Убеждение, а не принуждение – вот на что должен полагаться даже сам Господь Бог. А убеждение, по самой своей природе, должно допускать сопротивление» – говорит Ричардсон. Однако «значительно число нехристиан проявило гораздо больше расположенности принять Благовествование, чем мы, христиане, - готовности его с ними разделить».
Настоящая вера всегда «нетрадиционна». Православие в Америке – такое же, как протестантизм в России: протест против застывшей культурной формы.
Кстати, об «американском православии». Русская революция – это такое же «разрушение иерусалимского храма», которое произошло после того, как Бог, похоже, отчаялся, что верующие сами выйдут из своей скорлупы самодовольства и «традицонности». Как говорил Конфуций, «того, кто не задумывается о далеких трудностях, поджидают близкие неприятности». Мне давно пришла мысль, что если не хочешь сам выбрать себе крест, на тебя взвалят в два раза тяжелей. Довольно странно для верующих было бы думать, что русская революция совершилась вопреки воле Бога, без воли которого, как известно, волос с головы не упадет. Православные, так же как евреи в свое время в Иерусалиме, засиделись на месте. Революция и эмиграция привели к обновлению православия, породили западную православную церковь, великих мыслителей и миссионеров. Например, Антония Блума, будущего митрополита Сурожского, который мальчиком в эмиграции ходил в храмы, устроенные гаражах. Верующий должен быть неприкаян – Христос говорил, что если кто хочет за ним пойти, не может взять даже второй смены одежд – так что какие уж тут собственность, здания, помещения! Куда в гости пригласили – там и проповедуй. Разрушение любого храма – намек на то, что верующие приросли к материальному, к месту, к общине, к помещению, и забыли собственно о вере. И эту скорлупу, который обрастает человек, Бог разрушает. Чтобы человек мог войти в царство небесное через «игольное ушко» без груза всей этой «культурной традиции».
Я вот, например, каждый раз насилую себя, чтобы не свалиться в эту субкультуру, когда пишу очередной пост. Хотя временами так хочется сэкономить время и глюкозу и просто написать цитату из Библии, без всяких там объяснений и иллюстраций...
Глядя вокруг себя, я поняла, что судя по состоянию общества на данный момент, никто еще не нашел идеальных методов для того, чтобы рассказать людям о Боге. И я готова искать и учиться. Никто не нашел достаточно убедительных слов – и вместо того, чтобы изучать мертвый старославянский, я готова говорить хоть на фене, хоть на пандокафском языке, только чтобы мой современник услышал хоть сотую часть того, что я хочу ему передать. Нужно постоянно смотреть в будущее, а не в прошлое, и просить у Бога помощи. Постоянно переступать через себя, постоянно умирать и рождаться заново, учиться, учиться и еще раз учиться. Христос все-таки умер на кресте, чтобы люди поняли слово Бога.
Тем временем за простым и наивным тезисом «веришь – докажи!», за привычным троллингом агностиков и атеистов скрывается реальная духовная жажда – та самая жажда увидеть свет вечной жизни на лице другого человека, чтобы поверить. «Но скажет кто-нибудь: «ты имеешь веру, а я имею дела»: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих (Послание Иакова 2:17,18)». В переводе на русские реалии это звучало бы: я тут елки от вырубки спасаю, политзаключенных защищаю, с коррупцией борюсь, а вы тут только свечки ставите и Логосе треплетесь.
По-моему, обсуждать что-то дальше простых евангельских принципов – это, натурально, роскошь, пока эти принципы разделяют считанные проценты окружающих тебя людей, а воплощают иногда люди, далекие от христианства.
Прежде всего, нужно определиться с тем, КАК действовать, а не как думать. Как эффективно сдвигать горы, а не как правильно составлять молитвословы. Иисус поражал последователей тем, что говорил «как власть имеющий, а не как книжник и фарисей». И те, кто упрекают верующих, что они не сдвигают гору – тысячу раз правы! Вокруг нас безработица, наркомания, коррупция и алкоголизм. Глядя на это, нормальные люди уезжают за границу. Может ли верующий сдвинуть хоть на миллиметр гору, которая закрывает от нас, к примеру светлое будущее России? Может ли вера сделать этот огромный участок бездорожной суши снова знаменем народов, носителем великой идеи и великих прорывов? Вот тут и проверяется, есть ли вера с горчичное зерно. Практика – критерий истины.
Усыновлять по 10 детей, и показывать, что вот она – новая форма семьи, а лесбиянки, геи, и шведские семьи. Создавать новые формы производства и поднимать депрессивные регионы. Я уж молчу про то, что христианин должен быть спокойным, позитивным, уверенным в себе и вообще всячески няшным созданием, которому хочется подражать. Попробуйте слепить такое существо из того, что смотрит на вас из зеркала.
Главный двигатель поведения людей – подражание тому, что нравится, а не рациональное соглашение с аргументами. Как говорится, «покажи, покажи, покажи мне любовь!»
На обломках религии потребления можно будет со смаком порассуждать о том, где именно находилось физическое тело Христа после возненсения, и является ли природа Марии божественной или человеческой. Но пока все эти рассуждения, сами по себе такие возвышенные и важные, являются злом. Конечно, для практикующего христианина, а не для историка церкви и библеиста, который вообще-то может быть и атеистом. Потому что у всех нас ограниченное количество часов в сутках. И если то, что находилась на периферии «области добра», смещается в центр внимания, то главное внезапно оказывается на периферии. И если для счастливого постмодерниста все темы равны как повод для бла-бла-бла, то у верующего должна быть в голове иерархия. Митрополит Сурожский Антоний предлагал простой критерий отделения важной истины от неважно: подумайте, готовы ли вы за эту истину умереть. Если кто-то готов до смерти настаивать на том, что Дух святой исходит только от Отца, а не от Отца и Сына одновременно, значит эта тема стоит обсуждения. Если нет – то достаем бритву Оккама и переходим к более важным проблемам.
Потому что горы не ждут. Когда сороконожка думает, какой ногой ступать, она спотыкается. И дьявол с удовольствием слушает наши рассуждения, и хотел бы, чтобы христиане подольше обсуждали всякие важные богословские проблемы, не мешая ему действовать.
Но счастье никогда не бывает постоянным. Каждый день мы умираем и рождаемся. Время – как эскалатор из облаков в болото: кто вчера стоял на самой верхней ступеньке, но остался на ней стоять надолго, спустится на ней на самое адовое дно.
А мы хотим тишины, хотим постоянства, получаем его – и падаем. Потому что можно либо идти наверх, либо падать – каждую секунду ступенька, на которой ты стоишь, падает вниз. А мы строим на ней дома и храмы, супермаркеты и государства, ячейки общества и жизненные принципы. И все это со временем сползает в ад.
Каждый, кто цепляется за свое вчера, за традиции, за славную историю, за родные стены и родные могилы – сам мертв. Никогда нельзя прикипать душой к мертвому, если хочешь идти по пути жизни. «Оставьте мертвым хоронить своих мертвецов». Нужно искать новых слов вместо старых, новых храмов вместо древних, новую родину на небе вместо привычной в своем квартале.
Каждый, кто восстанавливает разрушенный храм, должен знать, что в основание его сразу кладет кирпич смерти, взятый оттуда, где побывал этот храм. Мне кажется, что именно поэтому Храм Христа Спасителя восстановили в том виде, в котором он есть сейчас – с парковками, блекджеком и экспозициями. В мифах и у романтиков есть куча сюжетов с возвращением мертвых типа пушкинской «Людмилы», когда мертвец, по которому скучали и кого любили, возвращается из мертвых – но не живым по-настоящему, а вампиром, монстром, ходящим трупом.
Чтобы не «жить с трупом», я каждый день вытаскиваю себя за волосы из своей любви к привычному, к знакомому, к комфортному. Я была страшный конформист и лентяй, я привязывалась к людям и к местам. Я была бы рада остаться со своим "вчера", но не могу – я слишком хорошо знаю, к чему это приводит.
Вообще-то я была худший кандидат на то, чтобы стать христианским проповедником: смазливая курсистка, истеричка, пиарщица, интернет-тролль и сноб, сладкоежка и любитель мальчиков. Единственное, что сыграло в пользу моей кандидатуры – это то, что я слишком хорошо знаю, каково оно там, внизу, в поисках потребительского комфорта, в аду отчаянья, эгоизма и озлобленности на весь мир. И я не хочу туда, ужасно не хочу! Бог дал мне руку практически на грани самоубийства, когда я уже почти переступила в смерть, и мне пришлось изо всех сил подтянуться из этого ада к самой последней ступеньке жизни. При всей моей лени мне приходится идти вверх по этой обрушивающейся лестнице, по этому эскалатору из неба в болото. Хотя при этом я ною, опираюсь на божью руку, иногда меня приходится тащить, иногда я мучительно цепляюсь за каждую ступеньку, чуть не плача. Мне хочется сесть и отдохнуть, мне не хочется быть бродячей, мне хочется понятных принципов, мне хочется следовать ЗА кем-то, кто знает лучше меня, а не идти в темноте с мерцающим светом в конце тоннеля. Но я делаю это, я иду против ветра, глядя на этот удаляющийся свет. Те, кто катался на велосипеде, знают, что ветер, который дует тебе в рожу, когда ты едешь вперед, иногда здорово спасает от тех тварей, которые высосут из тебя всю кровь, стоит тебе только остановиться.
Наше спасение не в том, что было однажды. Воскрес только один человек в мире, и только на него мы можем смотреть. А в том, что умерло, нет надежды на вечную жизнь. Наше спасение в неизвестном, в таинственном, в непонятном, в том, чего никогда не было, и в том, за что мы сами должны взять ответственность: сами вечно в сомнениях (правы мы или нет?), вечно не имеющие, на что опереться. Но только тому, кому больше не на что опереться, небо может протянуть руку. Все, что мы можем, просто зажмурившись шагнуть в неизвестное завтра, в пустоту, и при этом надеяться, что ангелы понесут нас на руках.
Православная теория говорит на эту тему что есть три способа служения Богу - раба, слуги и сына. Но из чего эти позиции складываются и откуда возникают, вот в чем вопрос".
Я уже однажды ответила на этот вопрос: вера - это кайф. Если вы видите перед собой пафосного и нравственного унылого буку, то это ктоу угодно - фарисей, великий инквизитор, а потенциально революционер, несущий счастье человечеству и кровавый меч победившего добра. Я вообще не понимаю, как любовь может быть тяжким ярмом? Все, к чему призывает Иисус - любить Бога. А ярмо и заповеди - ну если вы любите девушку, вряд ли вы будете бегать за каждой юбкой, а если бегаете - не особо, значит, любите. По завету Августина, "люби - и делай что хочешь". Однако вместо того, чтобы учиться любить, многие погружаются в крючкотворство религиозности, рациональность и языческую добродетель, которая верит, что человек может спастись своими силами - йогическими практиками или соблюдением заповедей. Возможно, именно поэтому Иисус пришел не к праведным, а к грешным.
Вера - это не традиция, это живое чувство, которое позволяет быть уверенным, что не потеряешь себя, когда тыришь чужое.
«Реализацию программы "200 храмов" многие воспринимают как идеологическую экспансию РПЦ, смущена даже часть православных верующих. Программой недовольны в первую очередь жители районов, где возводят или собираются возводить церкви. В принципе они не против такого строительства, но предлагают выбирать участки для него более вдумчиво, не трогая парки и скверы. Многие москвичи вообще не понимают, зачем возводятся новые православные культовые учреждения, отмечая, что все близлежащие храмы пустуют, зачастую не наполняясь даже во время больших православных праздников. По их мнению, было бы куда логичнее, если бы РПЦ тратила деньги от пожертвований на строительство спорткомплексов, детских досуговых и развивающих центров или приютов для бездомных. Сложно найти в массовом строительстве храмов и плюсы в виде интересных архитектурных решений, которые бы позволили в будущем считать эти сооружения памятниками культуры».
Зачем? Нет, ну скажите мне, зачем так массово строить эти храмы?
Задача церкви за последнее 2000 лет не очень поменялись: идите и несите благую весть. Правда, кекоторые особо либеральные либералы полагают, что это все сказки, и РПЦ создана исключительно для отжатия бабла с паствы. Но уверяю вас, современной России есть гораздо более удобные места для отжатия бабла. РПЦ – не самая хлебная организация для предприимчивого человека. «Попы на лимузинах» - исключительно малая часть РПЦ.
Проблема в другом. Сейчас, как мне кажется, некоторые люди искренне полагают, что количество спасенных душ прямо пропорционально количеству построенных типовых храмов. Однако это не более чем весьма сомнительно допущение. Первохристиане на кладбищах собирались, все равно что нынешние готы – и ничего, организация стабильно развивалась даже в очень агрессивной среде. Потому что очень ясно видела свою задачу, или, как нынче модно говорить – миссию компании (слово-то тоже отжато у христианства).
Поэтому снова вопрос – зачем, зачем закапывать деньги в типовые храмы? Ну ладно, решили закопать, но можно же сделать так, чтобы выхлоп был нормальный! Постройте храм, не отъев кусок парковой зоны, а вместо унылых гаражей. Добро и радость в чистом виде, так сказать. Миссия.
А эти типовые храмы – просто очередное проявление «экономики нулевого цикла»: когда на нулевой цикл, то есть на рытье котлована и возведение стен деньги есть, а на оснащение завода оборудованием, или – ну это уж совсем мечты – на производство продукта денет нет. Уровень катехизации паствы такой, что хоть плачь – это все признают, и внутри РПЦ в том числе. А смысл тогда «расширять инфраструктуру»? Неплохо бы попробовать на существующей инфраструктуре улучшить качество паствы. Вложить деньги в книжки, в катехизаторов. Как насчет того, чтобы вкладываться во "внутренние храмы", а не в стены? Чтобы потом не бороться с «деструктивными сектами», которые не стены строили, а в души людей внедрялись. Точно так же, как внедрялись в души язычников первохристиане из своих неуютных типовых катакомб. И внедрялись, между прочим, эффективно.
Подписаться на:
Сообщения
(
Atom
)
